Чтение онлайн

Саша понял, что это, действительно, деловой обед, они собрались сюда для дела. Потому что в реальной жизни Сюзи приглашала к себе Сашу не для любви, а для дела.

За столиками закусывают и серьезно смотрят на сцену, где делают доклад. Оценивают, кивая головами, отмечают что-то в бумагах. Большинство только делает вид, что увлечено - руки кружат по папкам и чертят закорючки или рисуют виньетки. Некоторые крутят головами, провожая взглядом официанток, у других глаза, как будто их дух покинул-отлетел, а один спит с открытыми глазами и отвалившимся ртом, всхрапывая. И это тоже Саша!

Назвали следующий номер. Тот Саша, что сидел с открытым ртом, сел поровнее, и, одновременно, у него начало меняться лицо: в глазах появилась жизнь, лицо исказилось зубастой улыбкой, и он пошел к подиуму, улыбаясь от уха до уха.

Саша посмотрел на столы. Официанты убрали грязные тарелки, поставили графины из простого стекла, такие подают во второразрядных кафе. В них оранжевая жидкость: апельсиновый сок или "Фанта"? Он подошел и понюхал жидкость - эликсир! Вот он какой... Так Сюзи пахла. Он смотрел, что будут делать за столиками. Никто эликсир не пил. Все разобрали коктейлевые трубочки и начали вливать эликсир друг другу в уши. Саши - Сюзи, а Сюзи - Сашам. Из ушей побежали оранжевые ручейки. Он вспомнил, как ему Кэти про уши сказала, и тоже потянулся за трубочкой, чтобы набрать эликсира, но качнулся - отошел к портьере. Поднес трубочку к глазам: это те самые! Сюзи когда-то поручила ему купить трубочки для делового обеда в их бюро, а он забыл. Чтобы спасти положение, он перевернул весь дом и в кладовке нашел пачку старых одноразовых трубочек, каких-то допотопных, покрытых густой пылью. Он их тогда вымыл и в бюро принес.

Внезапно выкликнули его номер. Он вышел из-за портьеры, чтобы идти, и мгновенно ощутил, как ему противно, но все-таки сразу пошел, чувствуя, что на его лице расплывается безбрежная улыбка. Он пошел, потому что не мог не пойти, не сделать свою презентацию. Его охватили чувства отвращения и неудобства, которые он испытывал в минуту доклада, когда под видом конфетки предлагал заказчикам с хорошими деньгами наспех сделанную халтуру. Он влез на подиум и видит, что сидящие в передних рядах Саши понимают эти его чувства, - они делают то же самое.

Он уцепился за подошедшую Сюзи и начал процедуру. Сидящие впереди Саши одобрительно кивали головами на его особенно удачные улыбки и наиболее выигрышные позы.

Все Сюзи в зале носили очки, и та Сюзи, что он держал в руках, не сняла их так же, как она дома занималась любовью всегда в модных очках. В первую встречу его это сильно изумило, он хотел узнать, в чем тут дело, но сразу не решился. А потом все-таки спросил, думал, может, с глазами что? Она ответила, что ее это сексуально возбуждает. А Саша углядел, что она рассматривает женские журналы: там были одетые, полуодетые и обнаженные женщины, но все они были в модных очках.

Он заканчивал процедуру, слыша в динамике усиленное эхом чух-чух, у него потемнело в глазах, и он проснулся в Сюзиной одноразовой постели - опять один. В холодном поту он сел, спустил ноги на пол, отер лицо.

Саша, сидящий в машине, тоже провел рукой по лицу, наклонился, поправляя шнурки, боясь, что Сюзи за рулем угадает его чувства. Пока он заправлял шнурок за отворот ботинок, он понял: так вот почему он полюбил Кэти! Она - невозможная, сумасшедшая, распахнутая - была его прорывом из мира Сюзь!

– Как темно - сказала она.

– Затмение. Говорят, может быть долго.

На пересечении "Проспекта Могущества" с 214-ой авеню "Преимуществ Цивилизации" они застряли на светофоре. Мало того, что сама она была в полдюжины полос и с несколькими ответвлениями, сюда еще тонкой кишкой выходила улочка "Равных Прав Человека", так что в этом месте всегда были какие-то неурядицы: тяжелые пробки, скопления желающих прорваться на зеленый, словом, самое бестолковое место в Городе. Именно здесь чаще всего били друг другу фасады машин.

"Вывели сюда "Равные Права", - подумал Саша, когда их машина в давке едва не налетела на прекрасный "Порш", - глупость придумали и сами получают по физиономии".

Сюзи барабанила пальцами по рулю: светофор не пропустил их в четвертый раз.

– Из деканата пришел меморандум, как учить студентов, - сказала она.
– Я думаю, ты будешь недоволен.

– Не ставь на мне крест.

Она пропустила его иронию мимо ушей.

– Твой курс по математическим методам аннулировали за громоздкостью для восприятия.

– Без этого нет социологии!

– Вполне достаточно приблизительных оценок. Кроме того, социологию и биологию вычеркнули из графы "Наука" - это слово пугает студентов.

– Что они еще придумали?
– выдавил он.

– Новую идею обучения: "Пусть учеба станет кайфом!" В три раза уменьшили количество предметов, теперь для изучения - один предмет в семестр. В два раза увеличили каникулы. Теперь нельзя звать студента к доске - он может не знать ответ, и это поставит его в невыгодное положение перед классом. Студенты будут сами выбирать себе преподавателей и раз в месяц ставить им оценки по шкале: "кайф - не кайф". Но тебе хорошей оценки не получить, потому что в тебе нет кайфа...

Саша не услышал ее последней фразы. Он думал о том, что останется от его университетской полставки. Акции, конечно, принесут деньги, но бросить науку он не хотел. Еще бюро...

– А кто заказал наш обзор об эликсире?

– Клуб, - ответила Сюзи, и на Сашу навалился весь вчерашний день с его нерешенными проблемами.

Она перешла в правый ряд и почему-то поехала медленно, стараясь держаться далеко от других машин.

– Говорят, "Веч.Бес" не сможет обеспечить всех биомассой, - сказала она, - тебе эликсир достанет Грег. У меня все на мази.

Саша заметил, что в отличие от Грега и Кэти, Сюзи сама заговорила на эту тему, поэтому, он без обиняков спросил:

– Как тебе нравится поедание эмбрионов?

– Ты опять недоволен? Собрались компетентные люди: судьи, члены Правительства, врачи и приняли закон о человеческом материале.

– А что говорит твой внутренний закон?

– То же, что и внешний: что не запрещено, то можно. Человек должен руководствоваться законами, а не понятиями.

Сюзи уверенно вела машину, уперевшись в руль вытянутыми руками. Пальцы у нее белые, руки нежные, так же, как ее благодатное, ухоженное тело. Саша расстроенно почувствовал, что он всегда получает от нее верхний слой правды, но, как мужчина, не может прорваться к ее женской сущности, хотя, казалось бы, вот она, - трепетная и притягательная - лежит на поверхности. "Ты съешь своих детей, Сюзи, - подумал он, - и станешь прекрасна, как бессмертные боги..." - он вспомнил, как женщины на экранах телевизоров откручивали и приставляли к себе самые красивые губы и глаза.