Чтение онлайн

Кэти закинула руку красивым движением за голову. Саша подошел, поднял ее с кресла, прижался всем телом. Она, освободив одну руку и размахивая ею, начала рассказывать о Тибете. Освободила вторую руку. Он почти отвел ее к дивану - она вырвалась, сказав:

– На сегодня хватит, - и отвернулась.

Он налил рюмку, потянул на себя, но неожиданно пролил.

Кэти - быстрая и чувствительная, жила в состоянии легкого волнения, тонкого возбуждения, не явного и прямого, но ощутимого мужчинами. Сашу удивляло, что она не идет к нему, но взволнованно призывает его к себе и вообще распространяет вокруг себя неудержимую, соблазнительную ауру. Задетый, он не спрашивал: ей с ним плохо или здесь странная любовь?
– он не понимал и не хотел вдаваться в эти проблемы.

"Она должна вести себя нормально, за мной ухаживать и за домом следить", - Саша подумал так и очень удивился, потому что у него никогда не было женщины, которая умела это проделывать. Он посмотрел в свое пустое блюдце с крошками от давно съеденной плюшки и подумал, что Кэти за ним не ухаживает, но знает, как лечить рак, общество и вшивость, как изготовить психологический тест и тесто для блинов, читает политические обзоры, воспоминания и предсказания. Помнит, сколько стоит кресло для инвалидов, как организовать ферму по разведению страусов и скорейшим образом впасть в нирвану. Он обежал глазами комнату. Из России Кэти приехала с одним чемоданом по туристической визе, долго мыкалась нелегалом, но за последние несколько лет ее хозяйство обросло кое-каким скарбом. В этой квартире было много книг, ими были усыпаны все столы и пол вокруг них, они придали дому особую привлекательность. Но сейчас другая сторона показалась ему яркой и всеохватывающей: этот дом удивил его холодностью и бесприютностью. И не то, чтобы мебель и вещи Кэти были старые, хотя и не без этого, но собранные без вкуса и внимания, они выдавали отчужденность их хозяйки от среды, в которой она жила, не слитность с ней. Саша подумал, что по этой комнате видно: Кэти живая, общительная, но не чувственная, не сексуальная. В такой женщине видно неумение образовать вокруг себя пространство с живой красотой. В ее доме нет тепла - это не дом женщины. Он вообще никакой и ничей. В этом удивительном пространстве возникали неожиданные вопросы о хозяйке, потом хотелось покинуть это место...

В России у Кэти было два настоящих мужа и два почти настоящих, как уяснил себе Саша из ее рассказов. Но это были неправильные мужья: некоторые из них даже били ее. Официальной версией ее эмиграции было желание жить на Западе, а на самом деле она хотела, по ее собственному выражению, "сломать судьбе хребет", начать жить по-настоящему. Однако, жизнь с Сашей крупно не складывалась: он не торопился с браком, и ее охватывало страшное чувство ускользающего времени, в котором настоящая жизнь все не наступала, поэтому она полюбила разговаривать о быстротечности времени. Вновь появившись, эта мысль открыла простор для ее постоянного разочарования.

– Ты, конечно, останешься?
– она спросила таким тоном, что Саше сразу захотелось уехать.

– Останусь, - бесстрастно отозвался он.

Кэти вспыхнула и выключила глупую, с рыбками, лампу.

Он пошел к ней мириться:

– А у сыновей блудных много всяких расцарапанных физиономий...

"Приехал, а не сразу появился!" - закипало у нее внутри.

– Где же тут любовь?
– прорвало ее.

Саша подошел, стал целовать быстро и жарко.

– Давай, я тебя попотрошу...
– шепнул он ей в губы, распушив ершик ее волос. Он мгновенно воспламенялся, не в силах справиться с собой. Она выскользнула из его рук, а он с досадой обозвал ее про себя "вздорной". Она, трепеща и краснея, отвернулась, решив не идти так просто навстречу. У нее до сих пор не было брака, но оставалось еще много не до конца испытанных с Сашей чувств и отношений. Она начинала ссоры с азартом, радостно ожидая, что ее остановят и, может быть, остановят грубо. Она пылала, думая о такой любви: с теми, с кем она так неудачно связала свою жизнь, она испытала многое. "А Саша не чует, - металась она, - ведь тут погибает самая вкусная сторона женственности!" - она думала вещи, которые для него прозвучали бы полным абсурдом.

– Ты вся на противоречиях.
– Чтобы смягчить свои слова, он братски поцеловал ее в щеку: - Женщины существа вздорные: у вас два противоположных желания - властвовать и покоряться.

– Ты продал, наконец, мотоцикл?!
– завопила Кэти, вложив в этот крик всю душу.
– На нем ездить опасно, я волнуюсь за тебя!

– Не дави на меня, я сделал, как ты сказала!
– быстро соврал он.
– Мне уже дали задаток.

– У меня нет привычки давить, но пора тебе слушать разумные советы, - миролюбиво согласилась она, наклонилась и поправила Саше сбившийся носок. Потом отвернулась и вздохнула, рассматривая на пустой стене видимые только ей далекие горизонты.

Она легко перескакивала в новое настроение, черпая и в нем самую гущу, и тогда Саша, умевший ловить эту точку, без труда шел по удобной дороге. Он считал, что всякий порядочный мужчина должен быть под каблуком у какой-нибудь женщины. Им удавалось сойтись, их жизнь налаживалась до тех пор, пока Кэти вновь не ощущала рождение в себе настоящей правды. Правда же состояла в том, что она не собиралась обхаживать его, как ребенка, а представляла семейное счастье романтично: пусть он ее в полете схватит и удержит! Но, как видно, был к главной правде большой довесок, ибо Кэти не на шутку заботилась о Сашиных делах, а тот, со своей стороны, с удовольствием от них избавлялся.

– Разумными советами сыт не будешь, я купила тебе домашние тапочки.

– Мне и без них хорошо...
– заторможенно ответил он и отвел глаза.

– А будет еще лучше!

Ему стало не по себе, он встал и пошел посмотреть, что это там за коробка на столе.

– Ты не выпила таблетку?
– и показал на противозачаточные пилюли, к которым Кэти не притронулась.

– Непонятно, нужны ли они...
– ответила она неопределенно, посмотрев в окно.

Саша удивился: она дико боялась залететь и глотала не только эти таблетки, но и другой сорт - после постели, а иногда заставляла его надевать презерватив, хотя он их терпеть не мог.

– Ты хочешь ребенка?
– спросил он.

Она посмотрела на него странным взглядом, и было видно, что он не угадал. Покусывая губы, она молчала, иногда вскидывая на него глаза и сразу опуская их. Он ждал ответа в изумлении: не такой Кэти была человек, чтобы не сконструировать на любую тему самозабвенный спич. Поднявшись, она взяла с полки какую-то брошюру и протянула ему:

– Читай.

На обложке стояло: "Центр Планирования Семьи", а ниже эмблема - скрюченный эмбрион. Саша впился глазами в картинку. Открыл буклет. Ничего особенного, что-то о рождаемости, эта контора всегда такими делами занимается. Но через несколько строк что-то остановило его внимание. Обычно семейный центр пропагандировал все виды противозачаточных таблеток и бесплатно презервативы раздавал, а тут написали так, как будто всю свою политику целиком сменили: "Вы живете в свободной стране, секс - это ваше право на свободную жизнь! Аборты не должны вас пугать - теперь они совершенно безопасны. Сделать аборт вы можете у нас".

– Тебе нужен аборт?
– он повернулся к ней.

– Не знаю...
– она ответила нехотя, отошла к окну, выглянула в темный двор, но сразу задернула занавеску нервным движением. Она, как Саша, пошла по комнате из угла в угол, и, насколько он ее знал, ей ужасно хотелось ему что-то сказать. Пауза затянулась. Решившись, она наконец осторожно сказала:

– Я получила первую ампулу.

– Что получила?

– Первые ампулы раздают бесплатно.

– О чем ты?

Кэти болезненно засмеялась, затрясла головой, непринужденно оглянувшись по сторонам, словно вокруг были слушатели. Не найдя никого, она оживленно оглядела его и воскликнула: