Чтение онлайн

– Как ты съездил?
– спросила она, разглядывая его.

– Я в Париже снял квартиру с черным котом.

– ?

– На антресолях сидел черный кот, на всех сверху прыгал и когтями голову драл.

Кэти засмеялась на его шепот и счастливое лицо.

– Что же ты там делал?!

– Жил. Мне эту квартиру в агентстве дали с условием кормить кота - хозяин уехал.

– Хорошенькое дело! Ты оттуда слинял?

– Нет. Но старался больше по городу гулять...
– бормотал он, целуя ее. Его лицо приближалось, дышало, светилось почти синими глазами. Он медлил и медлил, растворяя в ней свой взор, и вот пропало все: предметы, звуки дома, сам свет и само время.

Он прикусил ее за мочку уха, перевернулся на спину и блаженно уставился в потолок. Она выпрыгнула из постели, подошла к шкафу и стала искать там что-то. Фигура у нее вытянутая, с мягкими линиями. Он любовался ею, и она знала это. Она вообще много о чем догадывалась, о чем и говорила в ту минуту, когда ей приходило это в голову. Перевернув всю полку, из глубины она вытащила халат с причудливой вышивкой и широким движением накинула ему на плечи.

– Тебе из древней столицы!

Он засмеялся: ему не хотелось говорить, что подарок плох - как многие мужчины, он находил мужские халаты немужественными.

Кэти зажгла верхний свет, он посмотрел ей в лицо и удивился. Она осталась той же - но как за месяц изменились его глаза... Слишком короткие волосы лишили ее лицо женственности, и оно, судя по фотографиям миловидное в юности, сейчас, в ее тридцать восемь, огрубело, на щеках залегли длинные продольные впадины - они придали ему что-то резкое, прямолинейное. Глаза светлые, быстрые, выразительные, но внешние углы век отвисли вниз, а между бровями до середины лба поднялась длинная складка. Саша поймал себя на мысли, что через пять лет ее лицо станет, пожалуй, более мужским, чем у него самого. Он опустил глаза.

На скрипучем столике около дивана появилась пепельница. Выглядела она на пустом столе по-сиротски, так что он с надеждой посмотрел на подругу: то ли в ее женском присутствии что-то менялось, то ли завивались вокруг приятные запахи, но он чувствовал себя в том месте, где мог надеяться на тарелку домашней еды. И хотя было известно, что она умеет готовить так же, как он, Саша все-таки с надеждой произнес:

– Без еды разговор как-то нервно идет.

– Я плюшки испекла, - ответила она без всякого выражения, - вкусные я уже съела, остались невкусные, хочешь?

Он кивнул. Она выставила на стол наломанные руками плюшки и бутылку "Наполеона". Он рассмотрел натюрморт, и увиденное ему понравилось.

Кэти отметила его молчание на свой лад. Радостно вскрикивая, она сообщила, что ее подруга почти развелась:

– Этот козлик приходит домой, а тут сидит его жена (моя подруга) и друг их дома - каждый день!
– она заливалась, не делая пауз, не ожидая Сашиных реплик.
– Я бы, конечно, отнеслась к этому "с пониманием", но он нарвался: попробовал на час раньше домой приходить - кто-то звонит и трубку кладет, как тебе нравится?!
– На этой точке ее голос дал петуха. Голос у нее звонкий, с переливами, которые внезапно садились до хрипоты, так что петух получался не на высоких, а на низких. Когда Кэти говорила, ее необъятные эмоции поглощали все живое, наделенное слухом, - это был непрекращающийся звездный час. Но когда она слушала других, ее лицо не выражало никаких чувств, так что были непонятны ни ее мысли, ни отношение к услышанному. Затем она вновь воспламенялась, а потом снова слушала, погрузившись в свою особую неподвижность. От избытка переполнявших ее чувств оставляла одну тему и бурно начинала другую, красиво, но не всегда понятно связывала их замысловатыми ассоциациями, диковинным образом сочетавшимися друг с другом, и параллелями между разными случаями, вертевшимися у нее на языке. Если Саша не перебивал, его завораживала и парализовала бездна того, что хранилось в ее голове. Она неожиданно и громко смеялась, по своему обыкновению закрывая рот ладонью. Девушка такая внезапная - она нравилась ему.

– Мне письмо пришло, - Саша перебил ее.
– Читай.

Он принес письмо из рубашки и протянул ей. На фотографию еще раз посмотрел и тоже отдал. Снял халат, положил его в шкаф, в самый дальний угол задвинул.

– Что тут особенного?
– спросила она, и Саша обернулся.

– Все.

Он рассказал про бабушкин дом, кивнул на фотографию:

– Кто это?

– Ты.

– Я так и думал.

Она подняла палец:

– Шантажист! Будет с тебя деньги трясти. Может, это и есть твой Седой?

"Про шантаж правдоподобно...
– почувствовал Саша.
– Молодец, Кэти!"

– Сидит в вашем старом доме, данные о тебе собирает. А вот мы его разъясним! Звони!

Он схватил трубку, набрал справку. Код города, еще справка. По-французски:

– Мне нужен телефон по адресу: улица Лесная, дом 1-А?

Молчание, шелест, далекие голоса.

– Такого дома в нашем городе больше нет, - ответила оператор.
– Эта улица была крайняя, там давно кладбище, - и дала отбой.

– Та-а-ак...
– возбужденно протянула Кэти.
– Акции у тебя застрахованы?

– Значит, кладбище...

Саша побледнел и замолчал, осмысливая услышанное. В знак подтверждения кивнул:

– Застрахованы, конечно. Придется ехать.

– Тебя Сюзи не отпустит!

– И, кстати...
– он подхватил, - куда ехать?

Она в восторге вскочила - все это ей страшно понравилось.

– Седой!
– закричала она.
– А я свою фамилию на Грей поменяла!

– Зачем?

– Я все равно Седых, а, может, мне новое имя счастье принесет!

Он налил рюмку коньяка, но не выпил, а вспомнил лицо Седого... Он нить разговора потерял.

Когда он ехал к Кэти, то хотел ей все рассказать, у него и сомнения не было, что это просто был сон. Только дикий. Но сейчас у него в душе что-то дрогнуло... На минуту ему показалось, что Седой и письмо абсолютно реальны. Живые. Живее не бывает... Пардон, а на летящий парусник он тоже реально попал?!

Саша стал быстро одеваться, смеясь:

– Началась философская аллергия от перелето-часов. Не знаю такого дворника, гностику ему не сдавал! Бред отменяется!

Кэти села в кресло, красиво переплела голые ноги, унизанные яркими браслетами. Она одевалась своеобразно с точки зрения соседей, но претензий они к ней не имели, так как она родилась не в Великой Державе, а таким людям закон не писан. Посетив буддистские собрания, на которые ходила подруга, Саша заметил, что стиль ее одежд - не плод ее личной фантазии, а наряды в этой компании похожи друг на друга как сиамские близнецы. Он был разочарован, но виду не подал. По словам Кэти, она впервые узнала о буддизме в России среди интеллигенции: журналистов, фарцовщиков... "Интеллигентных людей неопределенных занятий..." - добавил Саша про себя, неплохо уяснивший, какие люди нравились его подруге. В той среде далекий буддизм имел слабый оттенок религиозности, а был идеологической отдушиной. Ее, эту новую религию, можно было противопоставить всему, чему хотелось, поэтому во многих домах можно было найти бронзовую фигурку Будды и вышитую шапочку, или, на худой конец, сандаловые палочки и две-три литографии на стенке.