Чтение онлайн

— Это действительно прекрасная норка, не правда ли, мистер Картер? В любой момент за нее можно получить столько, сколько вы зарабатываете за два года.

Сьюзен Бересфорд была красавица, этого отрицать нельзя. Безупречный овал лица, высокие скулы, блестящие каштановые волосы, чуть более темные брови, неправдоподобно зеленые глаза: с такими данными она легко кружила головы всем офицерам на корабле. Кроме тех, кто уже успел от неразделенной любви потерять эту существенную принадлежность мужского туалета. Исключение составлял лишь один, по фамилии Картер. Лицо с постоянным выражением ироничной снисходительности для меня теряет все свое очарование.

Правда, в данный момент по этому поводу я не мог предъявить никаких претензий. Она была отнюдь не иронична и тем более не снисходительна. На загорелых щеках от гнева, а может и от страха, выступили два ярких, пунцовых пятна, лицо искривилось в гримасе, как у человека, увидевшего отвратительное насекомое у себя на подушке. Если я здесь чуточку и преувеличил, то, во всяком случае, дело к этому шло. Презрительная усмешка в углах рта была заметна и невооруженным глазом. Я отпустил норку и захлопнул дверцу шкафа.

— Нельзя так пугать людей, — укоризненно сказал я. — Вам следовало постучаться.

— Мне следовало… — у нее перехватило дыхание от моей наглости, ни о каком снисхождении не могло быть и речи. — Что вы собирались делать с этим манто?

— Ничего. Я не ношу норку, мисс Бересфорд. Мне она не идет. — Я улыбнулся, она нет. — Могу объяснить.

— Уверена, что можете, — она направилась к двери. — Только, думаю, вам лучше будет объясниться с моим отцом.

— Как вам будет угодно. Только поторопитесь. Мое дело срочное. Позвоните лучше по телефону. Или мне самому?

— Отстаньте вы со своим телефоном, — раздраженно воскликнула она, вздохнула, закрыла дверь и прислонилась к ней. Я вынужден признать, что любая дверь, в том числе и роскошная полированная дверь «Кампари», выглядит вдвое привлекательней, когда к ней прислоняется Сьюзен Бересфорд. Она покачала головой, затем посмотрела на меня снизу вверх своими поразительно зелеными глазами. — Могу вообразить что угодно, мистер Картер, но вот картина нашего уважаемого старшего помощника, выгребающего на спасательной шлюпке к необитаемому острову с моей норкой на задней банке, как-то не укладывается у меня в сознании. — Начинает приходить в себя, отметил я с удовлетворением. — Да и, кроме того, зачем она вам? Вон в той тумбочке не меньше чем на пятьдесят тысяч долларов драгоценностей.

— Не догадался. Да и по тумбочкам не лазил. Я ищу человека, которому стало плохо, и он лежит сейчас где-то без сознания, если не того хуже. А мне не приходилось встречать тумбочки, в которую бы влез Бенсон.

— Бенсон? Наш старший стюард? Этот милый человек? — она сделала два шага в моем направлении, и я с удивлением заметил тревогу в ее глазах. — Это он пропал?

Я рассказал ей все, что знал сам. Это не отняло много времени. Когда я закончил, она воскликнула:

— Ничего не понимаю! Сколько шуму из ничего! Он мог выйти прогуляться по палубе, сесть где-нибудь покурить, а вы почему-то начинаете шарить по каютам.

— Вы не знаете Бенсона, мисс Бересфорд. Никогда в жизни он не уходил с пассажирской палубы раньше одиннадцати вечера. Мы бы меньше всполошились, если бы узнали, что пропал вахтенный офицер с мостика или рулевой бросил штурвал. Подождите секунду, — я открыл дверь каюты, чтобы определить, откуда доносились голоса, и увидел в коридоре Уайта и другого стюарда. Уайт было обрадовался, увидев меня, но сразу помрачнел, когда заметил стоящую за мной Сьюзен Бересфорд. Священные для Уайта нормы приличия рушились одна за другой.

— Я вас искал, сэр, — сказал он укоризненно. — Меня послал мистер Каммингс. Внизу мы никакого успеха не добились, увы, сэр. Мистер Каммингс сейчас осматривает наши каюты, — он стоял несколько мгновений неподвижно, на лице его неодобрение быстро сменялось беспокойством. — Что мне теперь делать, сэр?

— Ничего. То есть то, что обычно. Вы на вахте, пока мы не найдем старшего стюарда, а сейчас появятся пассажиры. Пришлите через десять минут трех стюардов ко входу в коридор палубы «А». Один обыщет каюты офицеров на носу, второй — на корме, третий — камбузы и кладовки. Дождитесь только моего сигнала. Мисс Бересфорд, если вы разрешите, я воспользуюсь вашим телефоном.

Не ожидая разрешения, я снял трубку, вызвал каюту боцмана и обнаружил, что мне повезло. Он был в каюте.

— Макдональд? Старший помощник говорит. Не хотелось тебя беспокоить, Арчи, но у нас неприятности. Бенсон пропал.

— Старший стюард? — в его низком, размеренном голосе, который за двадцать лет в море ничуть не потерял своего горского акцента, было что-то неуловимо обнадеживающее. Скорее всего эффект заключался в полном отсутствии в его интонации возбуждения или удивления. Макдональд никогда и ни по какому поводу не бывал возбужден или удивлен. Для меня он был больше, чем просто верной опорой, это был самый важный человек на палубе корабля. И самый незаменимый. — Вы уже обыскали каюты пассажиров и стюардов?

— Да. Без толку. Возьми людей, не важно — с вахты или свободных, и прочеши все палубы. В такое время там отирается множество матросов. Проверь, не видел ли кто из них Бенсона или вообще что-нибудь необычное. Может, он заболел, может, упал и стукнулся. По моим данным, он на борту.

— А если мы ничего не найдем? Снова проклятый обыск, так я понимаю, сэр?

— Боюсь, что да. Сможешь управиться за десять минут?

— Вне всякого сомнения, сэр.

Я повесил трубку, позвонил вахтенному механику, распорядился прислать людей на пассажирскую палубу, опять связался с Томми Вильсоном, затем попросил соединить меня с капитаном. Пока ожидал, мисс Бересфорд снова одарила меня улыбкой, сладчайшей, но в которой, по моему мнению, было слишком много ехидства.

— Господи, — восхищенно сказала она. — Какие мы деловые! Звонок туда, звонок сюда, четкие распоряжения. Генерал Картер готовит свою кампанию. Старший помощник открывается мне новой стороной.

— Такая большая и ненужная суматоха, — согласился я. — И все из-за какого-то стюарда. Только дело в том, что у него жена и трое детишек, которые по-прежнему уверены, будто он здоров и невредим.

Она покрылась краской до корней своих каштановых волос, и на мгновение мне показалось, что она собирается встать на цыпочки и залепить мне пощечину. Но она просто резко повернулась на каблуках, пересекла комнату по пушистому ковру и встала у иллюминатора, всматриваясь в темноту. Я никогда прежде не представлял, что спина может выражать такую гамму переживаний.