Шрифт:
Майкл Муркок
Золотая ладья
Уже в четвертый раз с тех пор, как большеротый Джефраим Тэллоу пустился в погоню, день уступил место ночи. Положившись на удачу, Тэллоу прикорнул у руля. Его желтый комбинезон не спасал от сырости, ибо промокал почти мгновенно, и к утру Тэллоу здорово продрог. Спал он плохо: его мучали кошмары. Но с приходом утра он совершенно забыл про них. Какие, право слово, могут быть кошмары, когда впереди показалась добыча, которую он преследовал, - золотая ладья!
С серого неба по-прежнему сыпал дождь, хлестал воду реки, барабанил по парусу лодки. Задул ветер. Ивняк, что на протяжении всех предыдущих дней окаймлял речные берега, исчез; ему на смену пришли заросли рододендронов. Ветер пригибал к земле мокрые ветви, топорщил кусты, обращая их в диковинных лохматых тварей. Чудища манили Тэллоу, звали его сойти на берег. Он истерически расхохотался. Парус поймал ветер и надулся так, что заскрипела мачта; ее скрип вторил хохоту Тэллоу. Внезапно Тэллоу оборвал смех - он осознал надвигающуюся опасность, осознал, что у него нет причин веселиться, ибо ветер влечет его лодку прямо на взъерошенные кусты. В отчаянии он попытался перекинуть парус, но, поскольку не совсем еще освоился с украденной несколько дней назад лодкой, лишь запутал шкоты в чудовищный клубок. Ветер разошелся; мачта гнулась и скрипела, парус раздулся, будто брюхо каннибала.
Тэллоу так усердно старался расплести клубок, что в кровь стер пальцы и поломал ногти. Потом ему пришлось бросить это дело и взяться за руль. Он сумел слегка изменить курс. Лодка приближалась к изгибу русла реки. Тэллоу приметил вдруг на берегу в гуще темно-зеленой листвы белое пятно, а впереди по течению - высокий силуэт золотой ладьи. Сделав над собой усилие, он успокоился. Ну и ну, как же он должен был перепугаться, если ни разу не вспомнил про таинственную, недостижимую ладью! Чтобы нагнать ее, он отнял у другого человека жизнь и потому не может позволить ей ускользнуть. Хватило бы только сил противостоять порывам ветра...
Лодка его птицей летела по реке. Вот уже и изгиб русла...
Неожиданно суденышко словно встало на дыбы и, вздрогнув от носа до кормы, застыло. Тэллоу понял, что у него на пути оказалась одна из множества песчаных мелей, которыми изобиловала река.
Бранясь и причитая, Тэллоу спрыгнул за борт и попытался столкнуть лодку с мели. Ливень хлестал ему в лицо, полосовал спину. Его усилия ни к чему не привели. Ладья в мгновение ока исчезла из виду. Тэллоу упал на колени, горько оплакивая крушение надежд. Дождь немного поутих, да и ветер ослабел, а Тэллоу все стоял на коленях, вцепившись руками в борт лодки; вокруг него клокотала мутная речная вода.
Дождь прекратился. Из-за туч выглянуло солнце, осветило реку, лодку и коленопреклоненного Тэллоу рядом, деревья и кусты на берегу и белый пятиэтажный дом, что блестел, будто свежевымытое детское личико.
Тэллоу потер красные от слез глаза и вздохнул. Он еще раз попробовал сдвинуть лодку с мели, но тщетно. Тогда он огляделся и заметил дом. Что ему еще оставалось делать? Пожав плечами, он зашлепал по мелководью к берегу и, проклиная свое невезение, взобрался по осклизлому откосу. Если бы не корни, что торчали из земли, он наверняка съехал бы обратно в реку.
В некотором отношении Тэллоу был фаталистом, и теперь фатализм помог ему не потерять рассудок, когда он увидел впереди стену из красного кирпича, кое-где поросшую черным мхом. От уныния не осталось и следа. Он снова стал самим собой - дерзким и расчетливым, разглядев, что из-за стены на него смотрит какая-то женщина. Пожалуй, ладье придется немного обождать.
Женщина показалась ему красавицей: острые скулы, пухлые губы, зеленые как морская вода глаза. Она глядела на Тэллоу поверх невысокой кирпичной стены, которая доходила ей до плеч. На ней была видавшая виды фетровая шляпка.
Женщина улыбнулась, показав ряд чудесных зубов, один из которых, правда, имел коричневатый оттенок, а два других были зелеными, под цвет ее глаз.
Тэллоу много лет не обращал на женщин никакого внимания. Но сейчас ему остро захотелось прилепиться к этой красотке, и он с трудом удержался, чтобы не высказать свою мысль вслух.
– Доброе утро, госпожа, - поздоровался он, расставив ноги и отвешивая низкий, неуклюжий поклон - Мой кораблик напоролся на мель, так что я очутился в затруднительном положении.
– Тогда оставайтесь со мной, - снова улыбнулась женщина и чуть наклонила голову, словно подтверждая приглашение. Вот мой дом.
Разняв сложенные на груди руки, она указала на высокое здание, которое Тэллоу видел с реки. Длинные и изящные пальцы ее ладоней оканчивались ярко-красными ногтями.
– Он выглядит неплохо, госпожа, - признал Тэллоу, подковыляв к стене.
– Он и в самом деле неплох, - сказала она.
– Но в нем пусто. Со мной живут лишь двое слуг.
– Так мало?
– нахмурился Тэллоу.
– Так мало?
Сейчас я бы уже догнал ладью, подумал он и перемахнул через стену. Для человека его сложения прыжок получился замечательным; Тэллоу и не подозревал, что может двигаться так грациозно. Встав рядом с женщиной, он поглядел на нее из-под насупленных бровей.
– Я был бы признателен за приют на ночь, - сказал он, - и за помощь завтра утром. Надо столкнуть лодку с мели.
– Я распоряжусь, - пообещала она. Говоря, она постоянно округляла губы, будто обхватывая ими слова. У нее была узкая талия и полные бедра. Под желтой шерстяной юбкой проступали округлые очертания плотного зада. Блестящая черная шелковая блузка туго обтягивала высокую грудь. Каблуки туфель были высотой дюймов в шесть
Она повернулась и направилась к дому.
– Идите за мной, - проговорила она.
Тэллоу подчинился, и по дороге все восхищался тем, как она ухитряется сохранять равновесие на таких высоких каблуках. Без них она, пожалуй, окажется совсем чуть-чуть выше.
Пройдя через сад, в котором росли деревья с причудливыми остроконечными листьями, они вышли на песчаную дорожку, что уводила к дому. Их поджидала пустая двуколка, запряженная понурым осликом. Тэллоу помог своей спутнице подняться, ощутив на миг тепло и упругость се кожи. Он подавил нелепое желание встать на голову и задрыгать в воздухе ногами, ухмыльнулся, взобрался на повозку и взял в руки вожжи.