Золотарь
Шрифт:
— Кристоф, прекрати чудачить, шутка зашла уже слишком далеко!
— А где же тогда золотарь? — воскликнул Кристоф. — Где жрец Макабр? Где лемуры?
— Да что вы, господин барон! Как вы могли поверить россказням старого мошенника! — сказал дворецкий. — Никаких золотарей, жрецов и лемуров в замке нет и никогда не было!
— Неправда! — воскликнул маэстро. — Кристоф! Не слушайте его! Он сам лемур! Весь замок кишит лемурами! Неужели вы не понимаете, что лемуры прибегают к хитрости, чтобы выманить вас отсюда?!
За дверью расхохотался дворецкий.
— Господин барон, я не могу поверить, чтобы этот старикашка, этот слабоумный мошенник мог оказывать на вас такое влияние! Воспользовавшись вашим одурманенным состоянием, он пересказал вам весь свой безумный бред. Ваше воображение распалилось, у вас возникли видения. Ну и натворили же вы дел, господин барон! Страшно сказать… Убили ни за что ни про что бедного «Кушать подано», заперлись в арсенале. Ваша сестра права, шутка чересчур затянулась. Опомнитесь, барон, стряхните с себя весь этот бред!
Кристоф зажмурился так сильно, что перед глазами замелькали яркие круги. Как хорошо было бы вернуться в ту, прежнюю, обстановку, где так тепло и уютно, где никто никого не убивает, где кушать подано, где на днях приедет Вероника, где нет всех этих ужасов! Как хорошо было бы, если бы все это оказалось всего лишь бредом безумного старикашки!
«Но ведь я же видел! Я все видел с такой отчетливостью и ясностью, которой не возникнет ни в одном, пусть даже отчетливом, кошмаре, — истерзанные тела матери и сестры, сырой ужас подвала!» Кристоф не знал, что и думать, мысли сплелись в единый змеящийся клубок.
— Еще немного, и я действительно сойду с ума, — прошептал он. — Если еще не сошел…
Его ладонь цепко схватила костистая лапка маэстро.
— Это не бред, — произнес он.
— Знаете ли, маэстро, с большей охотой я поверил бы обратному!
— Это совсем не бред! — убежденно сказал маэстро. — Враг дьявольски хитер, так не поддавайтесь же его козням! Если бы вы только могли увидеть то, что происходит сейчас за дверью! Сколько чудовищ и страшилищ предстало бы перед вашим изумленным взором! Сколько пастей, из которых вытекает тягучая длинная слюна от одного только предвкушения того, что мы выйдем из арсенала! Они только этого и ждут! Верьте мне!
— Все мои злоключения, — сказал Кристоф, — начались с того, что вы, господин Корпускулус или господин Пуццли, побеседовали со мной, с того, что вы угостили меня своим зельем. Это и вправду был гашиш?
— Да, — сказал маэстро. — Это был гашиш. Но прошу вас, не называйте меня господином Пуццли! Более отвратительной фамилии я не слышал никогда и, уж поверьте, не имею к этой гадости никакого отношения! Это ж надо было придумать такое! Господин Пуццли! Тьфу!…
— Значит, вы признаете, что одурманили меня? — перебил его Кристоф.
— Юноша! Если в трубке и был гашиш, то это вовсе не значит, что я вас одурманил. Гашиш, тем паче индийский, проясняет сознание, расцвечивает ваши мысли, даже самые пустяшные, на которые бы вы никогда не обратили внимания, роскошными узорами. Употребив гашиш, вы видите весь мир в ином свете, не так, как раньше. Восприятие ваше делается особо обостренным. Тем более не может, не должно возникнуть никаких галлюцинаций, уж вы мне поверьте, я на этом деле, что называется, собаку съел. Угостил же я вас этим снадобьем исключительно для того, чтобы вы полней и красочней восприняли мою историю.
Маэстро отчаянно прыгал. Кристофу казалось, что старик оправдывается. Неужели он действительно обустроил и разыграл весь этот бредовый кровавый спектакль? Неужели все эти кошмары, произошедшие дождливым вечером, всего лишь порождения воспаленного сознания? Но зачем это нужно маэстро? Зачем надо было убивать «Кушать подано»?
Затем, что тот напал первым.
Кристоф провел ладонью по лицу. Утром это будет уже не лицо, а один большой кровоподтек. Саднило оцарапанное горло.
— Кристоф! — заговорил Михаэль. — Это вовсе не бред. Мы отчетливо видели ту тварь на полу. И это был не человек.
— Да-да! — воскликнул маэстро. — Уж им-то вы можете верить!
— Клаус! — сказал Кристоф. — Ты тоже видел… то… в коридоре?…
— Видит Бог! — сказал Клаус. — Более мерзопакостной твари не встречал за всю свою жизнь!
— А вы ничего, случайно, не курили? — все еще с недоверием спросил Кристоф.
Егеря лишь усмехнулись в ответ.
— Маэстро, — Кристоф повернулся к старику, — скажите, вас действительно разыскивает полиция?
— Бред и чушь! — воскликнул маэстро. — Архибред и архичушь! Неслыханный по своей наглости поклеп!
В дверь снова постучали.
— Господин барон! Так вы откроете или нет?
«В конце концов, ничего страшного не случится, если я просижу здесь до утра, — подумал Кристоф. — А там уж поглядим, сумасшедший я или нет!»
— Откройте же, откройте!
— Убирайтесь! — сказал Кристоф. — Как бы там ни было, мы останемся здесь до восхода солнца! Все!
— Не вынуждайте нас прибегать к силе! — Голос дворецкого сделался угрожающим. — Ваше безумие, воспаленное к тому же наркотиком, крайне опасно. Разве можем мы спать спокойно, зная, что вы забрались в пороховой склад? Выходите подобру-поздорову, не заставляйте нас врываться силой!
— Убирайтесь! — взревел Кристоф. — Убирайтесь к дьяволу! Я уже сказал: мы будем здесь до рассвета!
— Хорошо же. — Дворецкий уже шептал. Казалось, что за дверью шипит разъяренная змея. — Вот и прекрасно. Но не обессудьте, нам придется выломать эту дверь!
Егеря нацелили ружья на вход, который через долю секунды стали сотрясать страшной силы удары. Массивная дубовая дверь пока держалась, хотя ясно было, что ей не устоять под этим чудовищным напором.
И над всей этой сумятицей грохотом и ревом загремел, поплыл, казалось, заполонил все вокруг уже знакомый Кристофу мерзкий голос, громкий настолько, что заглушил все происходящее, голос золотаря: