Знак Гильдии
Шрифт:
– Нитха-шиу нуждается в более пристальном внимании и тщательной заботе.
– Все ей будет, – хмуро посулил Совиная Лапа, – и внимание, и забота. Вот только домой вернемся...
Рахсан-дэр пропустил эту реплику мимо ушей.
– Юная госпожа, – сказал он твердо, – будет приходить ко мне для занятия богословием и историей не реже чем через день, я настаиваю!
Нитха пискнула.
– Не возражаю! – Шенги злорадно глянул на несчастную принцессу.
– Кроме того, – неумолимо продолжил наррабанец, – все свободное от учения время госпожа должна быть занята полезным делом, приличествующим ее высокому рождению и благородной крови. Полагаю, дочь Светоча не откажет своему покорному слуге в просьбе переписать собственной рукой книгу на родном языке.
Голос вельможи при этом был отнюдь не просительным.
Выслушав односложное согласие девочки, Рахсан-дэр коротко поклонился ей, отвесил церемонный поклон Хранителю, сухо кивнул Охотнику и направился к двери. Невольники-хумсарцы последовали за ним.
– Хорошо придумано, – глядя ему вслед, сказал Тагиарри. – Пока принцесса будет переписывать книгу, она не сможет поднять в городе мятеж или учинить что-нибудь в этом духе.
Шенги, отведя взгляд, подумал, что Хранитель плохо знает Нитху и ее дружков.
– Когда-нибудь обязательно перепишу, – пообещала Нитха. – Сейчас, увы, не получится. Рахсан-дэр привез с собой только «Тропу благочестия и добродетели». Семейная реликвия, он с ней не расстается. А в Издагмире найти книгу на наррабанском – что цветок в уртхавенских сугробах!
– Счастлив утешить юную госпожу! – мстительно улыбнулся Тагиарри. – Во дворцовой библиотеке есть несколько наррабанских книг. Любую я готов одолжить моей знатной гостье. Никаких сказок, никаких стихов. Полезные, познавательные, серьезные книги. И... – Тагиарри даже зажмурился от удовольствия. – И все на редкость толстые!
Худощавый смуглый парнишка лет шестнадцати оторвался от ветхого пергаментного свитка, на истрепанные края которого он кисточкой наносил густой прозрачный состав, и склонился перед вошедшими:
– Прошу, господа мои! Смотритель библиотеки отлучился, но я, его помощник, рад вам услужить!
Речь гладкая, но гортанные нотки и придыхание заметнее, чем у Нитхи.
– Ты наррабанец?
– Да, господин.
– Очень хорошо, вот и расстарайся для госпожи Нитхи, дочери Светоча.
Как вскинулся парнишка! Как просияла его подвижная физиономия! Какой поклон отвесил он приосанившейся Нитхе! Как жарко заговорил по-наррабански, но тут же смекнул, что это невежливо по отношению к Шенги, и перешел на язык Озерного королевства:
– Все, что будет угодно ясной госпоже!
– Мне нужна книга... ну, чтоб не очень скучная. И чтоб побольше картинок! – скороговоркой добавила девочка.
– Найдем, Нитха-шиу!
Пока юные наррабанцы придирчиво обсуждали каждый фолиант, который парнишка извлекал из недр книгохранилища и благоговейно подносил принцессе, Совиная Лапа бродил вдоль полок и исходил лютой завистью. Если бы Шенги пустили в дворцовую сокровищницу, у него бы так не разбегались глаза. Такого богатства у него не будет, хоть сто лет проживи! Несколько Хранителей, один за другим, заботливо пополняли библиотеку. От пергаментных свитков Темных Времен до стиснутых деревянными и кожаными переплетами книг, недавно вышедших из-под рук переписчиков, – со всех сторон глядела на Шенги мудрость всех времен и стран. (Во всяком случае, так считал наивный Охотник, которому его учитель Лауруш внушил, что глупых книг не бывает.)
Видимо, Шенги забылся и сказал вслух что-то восторженное, потому что парнишка оторвался от очередного увесистого тома:
– Это еще что, господин мой! Самые ценные рукописи заперты в сундуке. Там берестяные силуранские летописи времен Черного Раздора. И еще сказания о Таргу и Нхесте на папирусе из дельты Тхрека! В Аргосмире таких редкостей нет! Вот!
Совиная Лапа с симпатией глянул на гордого подростка:
– Как тебя зовут?
– Чегри, господин.
– Как ты очутился в наших краях, паренек?
Чегри перестал улыбаться.
– Я приехал сюда с отцом. Он торговец... был торговцем. На наш караван напали Подгорные Твари. Уцелели только мы с отцом. Вьючные лошади разбежались, товар пропал. Отец с горя потерял рассудок. Здешние наррабанцы первое время помогали нам, да вознаградит их Гарх-то-Горх. А потом Тагиарри дал мне работу в библиотеке.
– Подожди, – нахмурился Шенги, – это, выходит, про тебя рассказывал Хранитель? Ты видел на дороге следы Тварей, потом зарисовал их для Тагиарри...
– Да, господин. Рисунки смотрели Подгорные Охотники. Сказали – след Клыкастой Жабы.
– Не Подгорные Охотники, а пролазы! – негодующе перебила его Нитха, на мгновение опередив учителя.
Парнишка виновато поклонился.
– Нарисуй для меня такой след, – попросил Шенги. – Не доверяю пролазам.
– Конечно, господин! Где-то мел был, застежки на фолиантах чистить... ага, вот!
Опустившись на четвереньки, мальчик уверенно вывел на каменном полу очертания большой трехпалой лапы.
– Точно? – спросил на всякий случай Охотник.
– Господин! – обиделся Чегри. – Я же переписчик книг! Могу переписать по памяти страницу на незнакомом языке и не перевру ни одной чужой буквы!
– Да ладно, ладно! Я...
– Мне доверяют даже копировать рисунки! – продолжал доказывать парнишка.
– Верю, верю. Ты видел один след или несколько?
– Пять, господин.
– Как располагались – помнишь?
Высунув от усердия кончик языка между зубами, Чегри двинулся на четвереньках по полу. На темных плитах возникла ровная цепочка крупных меловых следов.
– Ага, понял, – сосредоточенно пробормотал Охотник. Несколько мгновений он глядел на мальчика, словно пытаясь вспомнить, кто это. – Послушай, а твой отец... он совсем ничего не сумел рассказать? Или его не спрашивали?
Чегри встал и отряхнул мел с ладоней.
– Спрашивали, господин. Но он не понимает. Смотрит перед собой, молчит... а если заговорит, одно и то же повторяет...
Прошелестела фраза, негромкая, укоризненная и печальная.
Сдвинув брови, Нитха перевела:
– «Амулет, мой амулет, что ж ты ни себя, ни меня не сберег?» О чем это он?