Чтение онлайн

– Нет, он не может уйти просто так, – вновь запротестовал Гхорк. – Хнорк должен быть отмщен.

– Вернуть детей? Оставить в покое деревню? – произнес Торн, проигнорировав слова багбира. – Я не могу этого сделать.

– Ты убил их? – нахмурился Борланд.

Оборотень покачал головой в знак отрицания.

– Тогда в чем дело? – недоуменно произнес Весельчак.

«Что-то здесь не так», – успел подумать он. В следующий миг, молниеносным прыжком преодолев расстояние, отделявшее его от охотника, Торн ударил своим мечом по клинку Борланда, выбив оружие у того из руки. Рефлексы зверя, дремавшие в теле Торна, позволили ему сделать это так быстро, что Весельчак не успел среагировать.

Перевертыш занес руку для следующего удара, намереваясь рубануть Борланда по груди. Но он действительно недооценил багбиров, когда назвал их «зверушками»: Гхорк точным выпадом поразил Торна в локтевой сгиб правой руки. Пальцы перевертыша разжались, и он тоже остался безоружным. Багбиры, размахивая мечами, бросились в атаку.

Торн успел увернуться от пяти ударов сразу, отпрыгнул шагов на десять и начал перекидываться. Взвесив свои шансы против громадного разъяренного волка, багбиры попятились назад.

Борланд же даром времени не терял. Прекрасно зная, что против оборотня его собственный меч бесполезен, и видя, что серебряный улетел далеко в кусты, он спокойно стоял напротив Торна, готовясь произнести заклинание – то самое, которое вычитал в книге Сандора. И когда зверь рыча бросился на него, Борланд выбросил перед собой правую руку с выставленным вперед указательным пальцем и выкрикнул:

– Арген-Гном!

Случилось при этом не совсем то, на что он рассчитывал. Вернее уж сказать, совсем не то. Борланд ожидал, что палец его выстрелит оборотню прямо в лоб смертоносным серебряным снарядом. А вместо этого на тыльной стороне ладони Весельчака начали один за другим возникать и спрыгивать на траву маленькие человечки со светящейся серебристой кожей и в такого же цвета нарядах.

Тем не менее, оборотень все же был повержен. Два гномика сразу запрыгнули ему на морду и закрыли ладошками глаза. Зверь остановился и яростно затряс башкой, пытаясь их сбросить. В это время остальные гномы, числом около двух десятков, окружили оборотня и, ухватив его за лапы и шерсть на боках, с легкостью повалили на землю. Для столь небольшого размера их сила была невероятна. Оборотень забился в тщетных попытках вырваться, но очень скоро понял, что не сможет этого сделать, и заскулил, как побитая собака.

Багбиры восхищенно уставились на Борланда. Они-то не подозревали даже, что он способен на такое.

Впрочем, он и сам об этом не подозревал…

Весельчак довольно быстро смекнул, что произошло. Он всего-навсего неправильно произнес заклинание, которое на деле должно было звучать «Арген-Дорм». И вызвал таким образом «серебряных гномов», о существовании которых раньше даже не слышал. Но, поскольку уж они были серебряными и направлялись волей Борланда, оборотню повезло лишь чуток больше, чем если бы охотник на чудовищ все сделал правильно.

– Багбиры! – сказал Борланд. – Дайте мне серебряный клинок.

Двое «мишек» тотчас притащили ему меч, выпавший из руки Торна. Оружие практически ничем не отличалось от того, с которым Борланд явился в лес. Ну да, мастер ведь был один и тот же.

– Ну что ж, дружище Торн… – Борланд, поигрывая мечом, неторопливо приблизился к перевертышу: – Сейчас мы с тобой поиграем в очень интересную игру. А называется она – «Отруби собаке хвост»!

– Не убивай! – хрипло пролаял монстр, стремительно меняя очертания. Торн превращался обратно в человека. Природа его оборотничества, несомненно, была магической. Об этом свидетельствовал тот факт, что в момент первой трансформации одежда Торна превратилась в волчью шкуру. Сейчас же она, на глазах у Борланда, вновь становилась человеческим платьем.

– Не убивай, – повторил Торн, закончив превращение.

– Что ж, условия прежние, – сказал Борланд. – Если пленники живы, отпусти их, и я уйду. Хотя, конечно, с тобой еще хотят разобраться багбиры.

– Дети живы, – прохрипел Торн. – Они в пещере.

Борланд отправил Гхорка и его команду на поиски артолийских подростков, а сам продолжил разговор с оборотнем. Кое-что в происходящем казалось ему весьма странным. Следовало это прояснить.

– Ты прав, – ухмыльнулся Торн. – Убери отсюда своих медведей, и я все тебе расскажу.

Из норы показались багбиры. Среди них шли трое жавшихся друг к другу перепуганных детей. Два парня и девчонка.

– Эх вы, герои, – пожурил их Весельчак. – Ну неужели вы думали, что сможете его одолеть? Гхорк! Отведите детей в деревню Артолия. Найдите кузнеца Хенгора и скажите ему, что охотник за чудовищами Борланд разрешает отдать вам пятую часть награды.

– А как же перевертыш? – с сомнением произнес Гхорк. – Мы должны отомстить ему за брата.

– С этим я сам разберусь, – ответил Борланд и надавил на жалость: – Идите, ведь детки устали и очень голодны.

Будь на месте багбиров какие-нибудь другие гоблины, они бы палец о палец не ударили ради человеческих отпрысков. Но медведеголовые не только выглядели добродушными, а были такими на самом деле. Взяв детей за руки и что-то успокаивающе напевая, багбиры повели молодых артолийцев прочь от страшного логова.

Когда их шаги и пение стихли вдали, Борланд спрятал меч и пристально посмотрел на Торна:

– Ну и что же ты хочешь мне рассказать, друг леса? – спросил он, усмехнувшись.

– Я не тот, за кого ты меня принимаешь, – сказал оборотень. – Я знаю, кто отправил тебя сюда. Так вот, охотник: тебя подло обманули. Наша с братом история была совсем другой. Мое имя – Зорн!

– Зорн? – Борланд сощурился. – Значит, правда была на твоей стороне? Брат бросил тебя в Диких землях, а сам, назвавшись твоим именем, вернулся в Артолию?

– Нет, – замотал перевертыш головой. – Тот, кто пришел в деревню под видом нищего оборванца, был и остается Торном!

– Давай-ка с самого начала, – остановил его Борланд. – Кто из вас кого оставил умирать в подземелье?

– Этого вовсе не было, – тихо промолвил Зорн. – В подземных коридорах заброшенного замка было много глубоких трещин. Когда мы нашли сокровище и двинулись наверх за мешками, Торн попытался столкнуть меня в одну из них. Я успел увернуться, и брат сам полетел вниз. Мне не хотелось позорить его имя, поэтому, вернувшись в деревню, я рассказал людям именно ту историю, которую знаешь ты…