Чтение онлайн

Далее. В Хаммад-аль-Накире происходят странные вещи. В основном в результате махинаций Хсунга. Создается впечатление, что он хочет окружить нас с фланга, сделав сидящего на Троне Павлина своим вассалом.

Третья группа проблем связана с престолонаследием. Пока она не представляется очень важной. Я чувствую себя вполне здоровым. Но меня могут пырнуть ножом, как Лиакопулоса. Что в этом случае произойдет? Новая гражданская война? Гжердрам, если я сегодня ночью загнусь, как поведет себя армия?

— Кто знает? Нас эта проблема как-то не волновала. Думаю, что поддержит того, кого изберет Совет.

— А что, если это будет кто-то из числа владетелей? Представитель старой школы? Согласитесь ли вы с этим? Согласится ли Креденс? Позицию Марена Димура следует принимать во внимание.

— Не знаю, как поведу себя я, но Креденс точно сбежит в леса. И сразу начнет драку.

— По логике вещей один из твоих сыновей мог бы стать приемлемым кандидатом, хотя и не по закону, — заметил Вартлоккур.

— Но у меня — три сына и внук. Кто из них может стать претендентом? Внук — первенец моего старшего сына, если вы придерживаетесь такой линии наследования. Гундар первый по старшинству из оставшихся в живых сыновей, а Фулька произвела на свет королева. Элана же была всего-навсего женой солдата. Айнджара можно сбросить со счетов, так как он дальше всех стоит от престола.

— Все они ещё очень молоды, и речь, следовательно, идет о регентстве, — заметил Пратаксис.

— Знаю. И это означает дополнительные осложнения, связанные с проблемой доверия. Проблема доверия должна занимать нас прежде всего. Как быть с толпящимися вокруг Ингер итаскийцами? Не окажутся ли они пятой колонной? Как поведет себя Майкл? Есть Абака со своими Марена Димура. Есть владетели. Что будут делать Мундуиллер, Дантис и им подобные? Имеются люди, напавшие на Лиакопулоса и подбросившие мне список. Нам не известно, на кого или на что ставят эти типы. Мне хотелось бы наметить общие принципы решения этих проблем, чтобы в случае моего ухода оставались вехи, которыми можно было бы руководствоваться.

— Похоже, что нам придется здесь проторчать довольно долго, — буркнул Инредсон.

— Если надо, значит, надо. Дерел и я уже пытались решать эти задачи. У тебя тоже будет время подумать.

— Все проблемы взаимосвязаны — решение одной из них ослабляет действие остальных.

— Знаю. Давайте вычленим одну задачу и попробуем выковать внятный ответ.

— В таком случае следует начать с вопроса престолонаследия, — сказал Пратаксис. — Затеи Хсунга не требуют срочных действий. Это скорее отвлекающий маневр. У Шинсана сейчас совсем другие заботы. Хсунг ограничится лишь шумовыми эффектами. Ему необходимо держать руки свободными для того, чтобы помочь Куо, если дела с Матаянгой пойдут не так, как надо. А Мгла от нас никуда не денется.

— Более удачного времени, Дерел, для нас не будет. Как только они обрушат удар на Матаянгу, Куо волей-неволей оголит свой зад, и я смогу по этому заду хорошенько шлепнуть.

— Вы — король, вам и решать, — пожал плечами Пратаксис. — Но если мы учредим законную линию наследования и договоримся о регенте, для Кавелина будет больше пользы.

— Что скажешь, Гжердрам?

— Я бы чувствовал себя более спокойно, если бы заранее знал, кто взойдет на трон. Что же касается Хаммад-аль-Накира… то это скорее заботы Майкла.

— А как поступить с Мглой? — Рагнарсон уже принял решение, а советники его очень разочаровали. Они не хотят видеть, насколько важно для Кавелина ослабить Шинсан. Даже Дерел, призывавший его совсем недавно играть в игры Хсунга, не замечал этого.

— А что она способна изменить? — презрительно бросил Гжердрам и тут же продолжил:

— Прошу прощения, сир, я запамятовал, что кастелян Майсака — ваш друг. Но у нас нет оснований верить в то, что, став правительницей, эта дама сможет изменить исторические императивы Империи Ужаса.

— Исторические императивы? Большой ты ученый, Гжердрам. А ты что на это скажешь, Вартлоккур?

— Я не люблю Шинсан, — произнес чародей, изучая кончики своих пальцев. — Лорд Куо для нас — загадка. Его сподвижники нам неизвестны. Мглу же мы по крайней мере хорошо знаем.

Пратаксис начал протестовать.

— Не мог бы ты пока помолчать? — остановил его Вартлоккур. — Мне кажется, что я говорю с большим знанием дела, нежели ты.

Пратаксис подчинился, а Рагнарсон выпрямился на стуле.

— После того как я не смог определить человека, организовавшего нападение на генерала, я стал ежедневно заглядывать в будущее. У меня на это уходит так много времени, что супруга обвинила меня в том, что я перестал уделять ей внимание. Я пытаюсь сделать для вас все, что смогу. Однако время родов приближается, и скоро я буду не в силах вам помогать.

— Скажите, почему вопрос престолонаследия вас не волнует? — спросил Пратаксис.

— Разве я говорил, что он меня не волнует? По-моему, это совсем не так.

— Мы и не ждем, что ты станешь обходить Непанту своим вниманием, — вмешался Браги. — Что ты только что толковал о предсказаниях?

Вартлоккур мрачно взглянул на короля. На лице его появилась одна из классических гримас, обычно приводящих людей в ужас. Любой, увидев её, шлепнулся бы в обморок. Браги же лишь ухмыльнулся, хотя и у него слегка засосало под ложечкой.

— Предсказания… Эти проклятые предсказания, как всегда, ненадежны. На этой неделе я извел на них сто часов… Ну, может быть, не сто, но уж двадцать пять — тридцать точно. Ничего существенного я не узнал, однако могу вас заверить, что король через пять лет ещё будет жив. Это было мгновенное свидетельство, но весьма надежное.

— Вы уверены? — вскинув брови, спросил Дерел.

— Разве ты не слышал мои слова?

— Полегче, вы оба, — остановил готовую начаться свару Рагнарсон. — Что-то все здесь стали чересчур легкоранимыми. Итак, через пять лет я все ещё буду жить. Приятно слышать.

— Однако это не означают, что пятилетие окажется для тебя счастливым. Предсказание просто говорит, что ты за это время не умрешь.

— Значит ли это, что мне предстоят трудные годы?

— Не знаю. Я увидел тебя летним днем. Ты стоишь с мечом в руке. С клинка капает кровь. У ног твоих куча мертвых тел. На твоей физиономии волчий оскал — тот, который у тебя появляется во время битвы. Шлем твой помят и сбит набок. Из-под шлема свисают длинные седые патлы. Происходит это ровно через пять лет.