Жнец
Шрифт:
— Что? — устало вздохнул парень. — Что опять стряслось?
— Торговцы требуют, чтобы им проезд разрешили!
— Позже, — отмахнулся Карл, — Вели разъездную карету заложить.
Дежурный вытер рукавом потное лицо и побежал на конюшню. Писарь сплюнул под ноги и пошел через двор, размышляя, кого из комендантского десятка без особых последствий можно забрать для участия в облаве. По всему выходило — никого.
Банду Таарне обложили на небольшом хуторе в окрестностях Ронева. Обложили хорошо — помимо полутора дюжин солдат Эдмунда Дюмиля и пятерых подчиненных Карла Вадера из города прислали два десятка армейских жандармов.
И все же Жак Такарь был недоволен.
— Больше никого взять не мог? — оставляя людей Карла караулить уходившую к просеке дорогу, ткнул он пальцем в хромого кучера, — Этот у тебя тоже за бойца идет?
— Обижаете, ваша милость, — усмехнулся кучер и показал на лежавший под рукой арбалет, — Кое-чего и мы мо- гем…
— Смотри, — обернулся к писарю контрразведчик. — Если они из-за тебя уйдут…
— Никто никуда не уйдет, — буркнул Карл, разглядывая петлявшую меж высоких кустов дорогу, заросшую по обочинам репейником. — Сами, главное, не зевните.
— Не каркай. — Жак зашагал к готовившимся окружить хутор солдатам.
— Карету на просеку загоняйте, — распорядился писарь и хмуро посмотрел на расслабившихся бойцов, — И арбалеты взводите.
Маяться дурью парням не хотелось. Хотелось закутаться в куртки и посидеть на солнышке. А если получится — то и вздремнуть. Все одно бандитам сюда ну никак не прорваться. Зря, что ли, столько народу понагнали?
— Быстро! — рявкнул Карл, исключительно с целью настоять на своем.
И хоть бойцы комендантского десятка приехавшего невесть откуда задохлика за командира не считали, приказ они выполнили незамедлительно. Как-никак именно этот самый задохлик ведал начислением и выплатой жалованья — старого казначея вздернули за растрату, а нового прислать никто так и не удосужился.
Недовольно бурча себе под нос ругательства, парни разошлись по кустам, Карл проверил, не видно ли с дороги карету, и присоединился к ним. И пусть вырваться с хутора у бандитов не было ни единого шанса, писарь все же приладил болт на взведенный арбалет. Береженого Святые берегут. И никак иначе.
К тому же судя по доносившимся с хутора крикам, схватка там разгорелась нешуточная. Это сколько народу Таарне в банду набрал, что с ними четыре десятка солдат совладать не могут?
Настороженно прислушиваясь к лязгу оружия и обрывкам долетавших до опушки леса команд, Карл бдительности не терял, на щебетанье пичуг не отвлекался и время от времени шпынял слишком уж расслабившихся, по его мнению, бойцов. Те недовольно бурчали, но переставали ковыряться в носу и спорить, какая птица кружит в небе да получится ли у кого-нибудь из них затащить на сеновал жену сапожника.
Поэтому вовсе не удивительно, что, когда из кустов к просеке метнулась четверка одетых лишь в исподнее парней, Карл среагировал первым. Вообще, целил писарь по ногам, но стрелок из него был так себе, и только чудом болт не ушел в молоко, а угодил в живот опередившему подельников бандиту. Тот как подкошенный рухнул на землю, остальные разбойники на миг оторопело замерли на месте, и тут в них разрядили арбалеты спрятавшиеся в кустах бойцы комендантского десятка. Как ни странно — попали все.
Три болта угодили в бородача с кавалерийской саблей, четвертый сбил с ног уже попятившегося к кустам парнишку.
Последний из головорезов развернулся и задал стрекача, но прихромавший от кареты кучер упер ложе арбалета в ствол склонившейся к самой земле надломленной березки и влепил ему болт аккурат промеж лопаток.
— Стоять! — рявкнул Карл на начавших выбираться из кустов бойцов. — Арбалеты взвести, из леса не выходить!
Тут по просеке прискакали отправленные наперерез бандитам жандармы, и писарь немного расслабился. И даже не пошел вместе с остальными добивать беглецов. Вместо этого он залез в карету, уселся на скамью и моментально задремал. В последнее время чужая смерть не трогала его совершенно, а вот с необходимостью спать по четыре-пять часов в сутки он свыкнуться так и не смог.
Проснулся Карл от надсадного лая собак. Выглянул из кареты и выругался: заезжать на хутор им не было никакой надобности.
— Так это, ваша милость, — кивнул на жандармов кучер, — велели…
Карл, припомнив, сколько на сегодня запланировано дел, вновь выругался и отправился на поиски Жака Такаря. Но тот будто сквозь землю провалился. Пришлось писарю побеспокоить Эдмунда Дюмиля, который сосредоточенно пинал одного из захваченных живыми бандитов.
— Жак? — вытер с лица пот лейтенант и указал на укрытое покрывалом тело. — Вон твой Жак лежит. Допрыгался.
— Как же так? — опешил Карл, уже куда внимательней огляделся по сторонам и даже присвистнул от удивления: складывалось впечатление, что по хутору пронесся ураган. Да и мертвые тела попадались на глаза как-то очень уж часто. Всюду кровь, местных и не видать вовсе.
— Не умел с осведомителями работать, вот и помер, как Дурак. Еще и нас за собой чуть не утащил, — сплюнул себе под ноги Дюмиль. — Две банды здесь околачивались. Две! Без малого три десятка головорезов. Хорошо хоть врасплох застать получилось.
— С Жилем что?
— А вот Жиля тут как раз и не было. — Эдмунд со всего маху пнул по ребрам валявшегося на земле бандита, и связанный по рукам и ногам мужик глухо застонал. — Но мы узнаем. Узнаем…
— Не говорит? — подошел к ним жандармский фельдфебель.
— Нет.
— Где Жиль? — Ухватив бандита за ворот, жандарм со всего маху врезал ему по скуле, потом выпрямился и добавил ногой. — Говори! Где этот выродок?! Ну?!
Карл поморщился, услышав, как что-то хрустнуло под каблуком фельдфебеля, и тяжело вздохнул:
— Вы как, сразу его забить собираетесь или все-таки для начала, где Таарне, узнаете?
— И что ты предлагаешь? — заинтересовался Дюмиль, — Вот, помнится, у нас в тюрьме комендант таких пыточных дел мастеров подобрал, любо-дорого на их работу смотреть было. Но это ж уметь надо…
— А вы ботинки с него снимите да пятки и подпалите, — указал на разведенный прямо во дворе костер писарь, — Ну или не пятки. Или еще чего. Сам все расскажет.
— Толково придумано, — заулыбался фельдфебель.