Жизнь

Тонкий шелк ночной сорочки приятно холодил тело. Мелкие жемчужины, изумруды и бриллианты, рассыпанные по подолу, воротнику и рукавам, вспыхивали разноцветными огоньками, отражая пламя свечей. Мягкий длинный ворс белоснежного ковра, подаренного лично Аддийским султаном, нежно ласкал босые ступни юной принцессы Елины.

Три года назад, она влюбилась в восточного красавца и умоляла отца заключить брачный договор с Эбрахилом. Вот только султан уже был женат, и его величество ответил категорическим отказом. Вторая жена — не первая. И прав у нее меньше, чем у служанки.

Елина вздохнула. Сердечко до сих пор ныло от воспоминаний. Черные, как ночь глаза, пылкие взгляды, густой, сладкий, как халва, голос снились ей так же часто, как три года назад. И пусть она приняла отказ и смирилась с решением отца, но перестать мечтать не могла.

— Ай! — резкий укол боли прервал неспешный ход мыслей, — Арита!

— Простите, ваше высочество, — личная камеристка виновато опустила глаза. Сегодня она была на редкость нерасторопна. И уже два раза неосторожно дернула принцессу за волосы, разбирая сложную прическу.

От растопленного камина тянуло теплом. Ярко-алые всполохи пламени, тихий треск сгорающей древесины, терпкий аромат травяного напитка с цветочным медом из котелка, который Итана, горничная, только что сняла с огня. Привычный, спокойный уют позднего вечера.

— Ваше высочество, — Итана с поклоном протянула большую деревянную кружку горячего взвара, который согревал изнутри в самую прохладную ночь.

В королевском замке даже в самую жару царил северный холод, и горячее солнце червеня — первого летнего месяца — не в силах было прогреть толстые каменные стены.

Елина склонилась над кружкой и вдохнула аромат: мед, чабрец, мята, лаванда и немного сушеных ягод ежевики и лесной клубники. Все, как она любит. Осторожно подула, собираясь пригубить…

— Ай! Арита! — Камеристка в очередной раз неловко вытащила шпильку, причиняя боль. — Что с тобой сегодня?! Ты ужасно неловкая!

— Простите, ваше высочество, — присела в поклоне Арита. И взволнованно прижала руки к груди, — Ах, ваше высочество, мне на кухне такое рассказали! И я никак не перестану думать об этом… Это так ужасно, так ужасно! Ваше высочество!

— И что же тебе рассказали? — зевнула Елина, прикрывая ладошкой рот. Сделала первый глоток взвара, ощущая как по языку скатывается солнечное тепло прошлогоднего лета. — Заканчивай быстрее, спать очень хочется.

— Да, ваше высочество. — проворные руки Ариты замелькали шустрее. И понизив голос, она заговорила трагическим полушепотом, — уже которую ночь дух вашего покойного пра-пра-пра-деда выходит из склепа и бродит по дворцу… призрак весь белый, как мукой посыпанный, в парадном мундире… идет, и острой сабелькой размахивает, по каменным стенам постукивает… говорят, — едва слышно произнесла она, вжав голову в плечи, — третьего дня от его рук погибли все стражники в северной башне… разом! А вчера Вируха пропала… ну, помните, та, дурная, которая при кухне жила? Ни клочка не нашли. Только пятно кровавое…

— Да ты что?! — округлила глаза Елина и, прыснув, расхохоталась. — Арита, ну что за глупости! Какие еще духи и призраки? Ты бы меньше сплетни на кухне слушала… Ты все?

— Да, ваше высочество, — Арита, привычно поклонившись, вытащила последнюю шпильку с небольшим синим сапфиром на конце и положила в деревянную шкатулку к остальным таким же. — Я помогу вам.

Елина кивнула. Она очень устала, и уже давно мечтала лечь в постель. Сегодня отец весь день пропадал на Совете, оставив ее разбираться с другими вопросами.

Фиодор — ее трехлетний брат и наследник престола, еще слишком мал, а его величеству нужна помощь. И принцессе, недавно перешагнувшей возраст совершеннолетия, приходилось занимать делами королевства, хотя ей это никогда не нравилось. Пока Фиодор не родился, именно она была наследницей и многое знала и умела.

Итана кинулась расстилать постель, Арита помогла встать. Внезапно за дверями, где-то в глубине коридоров личной половины королевского замка, раздался шум. Как будто бы кто-то старательно простукивает молоточком каменные стенам. Странно. Уже слишком поздно, чтобы заниматься ремонтом.

— Итана, — приказала принцесса, — посмотри, что там случилось.

— Это призрак! — испуганно выдохнула Арита. — Сабелькой стучит!

Итана сжалась и жалобно взглянула на хозяйку.

— Иди, — устало вздохнула Елина, — призраки — это выдумка. Ничего не бойся.

Итана исчезла за дверью. Арита помогла принцессе лечь в постель, накрыла одеялом и задула свечи, оставив только одну.

Она еще не успела уйти, когда вернулась Итана… Бледная, как простыня, она тяжело ввалилась в спальню принцессы, зажимая ладонями огромную колотую разу в боку, из которой толчками вытекала густая красная кровь, казавшаяся черной в пламени последней непогашенной свечи.

— Ваше высочество, — прошептала горничная обескровленными губами, — там… заговорщики… ваш отец… его величество… убит… они идут сюда… За ва…

Она не договорила и медленно, пачкая кровью дверной косяк, сползла на пол, превращаясь из живой девушки в мертвую плоть.

Арита испуганно пискнула и зажала рот, чтобы не заорать. В ее широко раскрытых глазах застыл ужас.

Елина на мгновение замерла. Ее отец, его величество Эдоард Семнадцатый, предусмотрел и такой вариант развития событий, и принцесса отлично знала, что должна делать. Но одно дело теория, а совсем другое — практика.

Короткий свистящий всхлип Ариты привел ее в чувство. Надо спасать себя! Как велел отец! Бежать! Быстрее! Острые уколы мыслей разогнали панику. Она вытерла крошечную слезинку, поплачет потом, когда все закончится, и откинула одеяло.

— Арита, быстро надевай мое платье! — Приказала она камеристке, указывая на наряд, в котором половина придворных видела ее вечером, — из дворца не выбраться, я отправлю тебя через тайный ход.

Камеристка с благодарностью взглянула на принцессу, еще не поняла, какая участь ей уготована. А Елина сжала зубы до боли, чтобы не заорать от подлости своего поступка. Она никогда не отправляла людей на смерть. Сознательно и хладнокровно. Тем более Арита прислуживала ей очень давно и стала очень близка. Насколько это вообще возможно при их разнице в статусе. Но сейчас не время для жалости. Вдруг служанке повезет, и она сможет сбежать?