Жизнь в подарок

Этот человек сулил настоящие неприятности. Эдди сразу это поняла, когда увидела, как высокий темноволосый красавец мужчина улыбнулся ее младшей сестре Риане.

А еще она знала, что именно от такого рода неприятностей она должна оберегать свою сестренку.

Поэтому Эдди встала за колонной в бальной зале Мон-Шэмиона и стала внимательно следить за тем, как будет развиваться эта опасная ситуация, сложившаяся на приеме в честь свадьбы ее королевского высочества принцессы Адрианы и обаятельного актера и режиссера Деметриоса Саваса.

Вокруг Эдди пары танцевали под музыку. Играл живой оркестр. И было бы намного лучше — и безопаснее, — если бы Риана тоже сейчас танцевала. Вместо этого она стояла столбом, почти прижимаясь к мужчине, с которым разговаривала.

Могла ли Эдди надеяться на то, что мистер Неприятность улыбнется ее кокетничающей, хлопающей ресницами сестре, а потом отодвинет ее с дороги и уйдет в толпу? Он явно не чета Риане. Ее сестра, конечно, красивая и любит пофлиртовать, но этому мужчине лет тридцать пять, он искушен и опытен в условностях высшего света, и в нем слишком много от самца для Рианы, которой едва исполнилось двадцать.

И зрелой ее уж никак не назовешь.

Эдди смотрела на сестру. Та положила руку мужчине на предплечье и восхищенно уставилась на него. Эдди хорошо знала этот взгляд. Он означал, что Ри искренне заинтересована в беседе. Или ее сестренка делает сейчас то, что у нее лучше всего получается, — играет очередную роль. Как бы там ни было, если Эдди сейчас не вмешается, неприятностей не оберешься.

Эдди мысленно велела мистеру Неприятность отвернуться и найти другую поклонницу. Перед ней промелькнули танцующие пары. А когда Эдди снова их увидела, мистер Неприятность не сдвинулся ни на сантиметр. Он восхищенно улыбнулся ее сестре. При этом на щеке у него образовалась премилая ямочка. Риана потянулась к нему и провела по ней пальцем.

Эдди подавила стон.

Вдруг в спину ей врезался чей-то локоть. Она обернулась, ожидая услышать извинения. Но вместо этого наткнулась на гневный взгляд матери.

— Сделай что-нибудь! — прошипела Мона Тремейн, многозначительно взглянула на Эдди, потом плавно повернулась к продюсеру-датчанину Ролло Микельсену, взяла его под руку и ослепила своей запатентованной улыбкой сексуальной богини на все времена.

Единственная мысль, которая сейчас билась у Эдди в голове, звучала примерно так: «Слава богу, что Риана пока не освоила этот номер из репертуара матери». Но, похоже, она и сама хорошо справлялась. Когда музыка смолкла, Эдди услышала у себя за спиной мелодичное хихиканье сестры и глубокий баритональный смех.

Мона тоже явно все это слышала. Она отвернулась от Ролло Микельсена и сверкнула глазами сначала на Эдди, а потом туда, где Риана готова уже была совершить очень большую ошибку.

Значит, спасения нет и не будет. Эдди мрачно сжала зубы и с сознанием долга повернулась в ту сторону.

— Да-да, уже иду.

Эдди была менеджером матери и сестры. Она занималась финансами, деловыми встречами, предложениями, контрактами и мириадами требований, которые мир предъявлял к одной из ведущих его киноактрис и ее восходящей звездочке-дочери.

И все это было Эдди раз плюнуть. А вот разбираться с личными вопросами ей претило. Ее матери помощь в этом смысле была не нужна. За годы жизни Мона научилась сама о себе заботиться. А если и совершала ошибки, то с ее влиянием могла с ними разобраться самостоятельно.

А Риана молодая и чувствительная, эмоциональная и взбалмошная. А еще она добрая и любящая. И чтобы не дать ей испортить себе жизнь и карьеру, нужно было побольше ее загружать работой.

Обычно Эдди справлялась с этой задачей играючи, не покидая Калифорнии. Но два дня назад Мона позвонила ей из Мон-Шэмиона и сказала:

— Пакуй чемоданы.

Когда ее мать говорила таким не терпящим возражений тоном, спорить с ней было бесполезно. В том, что касалось Рианы, чутье Мону почти никогда не подводило. Если она предвидела неприятности, лучше было с ними разбираться сразу же, не откладывая в долгий ящик. Поэтому Эдди послушно пролетела полмира, чтобы потушить готовый уже вспыхнуть пожар.

Но она уж никак не ожидала попасть на свадьбу.

— А почему бы и нет? — твердо сказала ей мама. — Конечно, ты пойдешь на свадьбу и на прием тоже. Кто знает, какой номер там может отколоть Риана, особенно теперь, когда наш милашка Эндрю исчез с ее горизонта.

Милашка Эндрю — или многострадальный Эндрю, как называла его мысленно Эдди — был женихом Рианы. А еще ее первой любовью, и он идеально ей подходил, и они оба это знали — почти всегда. Когда они с Рианой были вместе и счастливы, жизнь Эдди тоже была относительно счастливой.

Но после вчерашней ссоры Эндрю ушел. И Мона была права — когда Риана думает, что ее не ценят и не любят, вполне может произойти катастрофа.

Но Эдди все равно попыталась отказаться от посещения свадьбы.

— Пойдешь, конечно, — твердо сказала Мона, пока Эдди помогала ей зашнуровать элегантное платье, призванное напомнить всем и каждому, что в пятьдесят Мона Тремейн все еще очень привлекательна и желанна.

— Я же не приглашена. И я не собираюсь портить королевскую свадьбу.

— Ерунда. Ты ничего не портишь. Ты моя гостья.

— Твой гость Оливер.

Сэр Оливер Шоут, английский актер, совсем недавно сыгравший в фильме с Моной, прилетел вчера из Испании только для того, чтобы сопровождать ее на свадьбу.

— Ну и что, — нетерпеливо сказала Мона. — Ты должна там быть. И может, ты с кем-нибудь познакомишься…

Эдди поджала губы. Именно этого она и боялась — сватовства Моны.

— Я не собираюсь ни с кем знакомиться, мама. Мне это неинтересно.

— Не называй меня «мама» на людях. Тебе уже почти тридцать!

Эдди рассмеялась и покачала головой:

— Мы не на людях. Сомневаюсь, что здесь жучки в спальнях. К тому же все прекрасно знают, сколько тебе лет.

Мона вздохнула, потом выпрямилась:

— Я стараюсь об этом не думать. Ты должна пойти, даже если ни с кем там не познакомишься. Но, Эдди, честное слово, тебе нужно снова вернуться в седло.

«Начать с кем-то встречаться. Жить. Забыть Бена. Вот что она имеет в виду».