Однажды приедет принц...

Однажды ее принц придет.

«Но, по всей видимости, это будет не скоро», — подумала Анни, в который раз украдкой посмотрев на часы.

Она чуть подвинула стул, на котором в ожидании провела около часа, села еще прямее и, вытянув шею, окинула взглядом вестибюль гостиницы «Ритц Карл-тон» в поисках Джерарда.

Повсюду толпился народ — настоящий сумасшедший дом. Впрочем, во время Каннского кинофестиваля всегда так. К концу первой недели мая прибрежный городок Франции наводняли промышленные магнаты, честолюбивая актерская братия и заядлые киноманы.

Прошло уже три дня с начала фестиваля, и обычно тихое, изысканное местечко возле гостиничного ресторана, где небольшие группки аристократов встречались за коктейлем или аперитивом, превратилось в беспокойное людское море. Вместо привычных вежливых и негромких голосов постояльцев теперь здесь раздавались взрывы раскатистого мужского хохота, был слышен звонкий кокетливый смех женщин.

Повсюду велись оживленные разговоры продюсеров, обсуждавших сделки, кинорежиссеров, нещадно критиковавших фильмы коллег, и журналистов, которые вкупе с фотографами подкарауливали самых именитых кинозвезд. Везде было полно любопытных зевак и поклонников, не говоря уже о фанатках, которые надеялись на встречу с кумиром.

В этой толчее с трудом заметишь принца.

Сколько она ни смотрела, нигде не было видно отличавшегося высоким ростом принца Джерарда Валь де Комэске. Девушке от нетерпения хотелось топнуть ногой. Но она сдержалась и вместо этого безмятежно улыбнулась.

«На публике ты должна излучать спокойствие, невозмутимость и счастье, — так наставлял Анни с колыбели его королевское величество король Леопольд Оливер Нарцисс Бертран Мончемион, или, по-другому, папочка. — Всегда только спокойствие, моя дорогая, — повторял он, — это твой долг».

Несомненно, это ее долг. Принцессы невозмутимы, послушны и конечно же счастливы. Анни всегда считала, что вести себя по-другому было бы неблагодарностью.

Ей исполнилось уже двадцать шесть лет, и по личному опыту она знала, что быть принцессой — это не сплошь одно веселье и забавы. Но, в силу происхождения, принцессам дано так много, что у них просто нет права быть неблагодарными.

Поэтому ее королевское высочество принцесса Адриана Анастасия Мария Кристина София Мончемион так спокойна, послушна и решительно счастлива. И благодарна. Всегда.

Ну, почти всегда…

В данный момент она была немного напряжена. Ее наполнял какой-то страх, который всегда подкрадывался, когда она меньше всего этого ожидала.

«Это все нервы, — успокаивала она себя. — Предсвадебные волнения».

Несмотря на то, что до свадьбы оставался целый год и дату еще не назначили. И несмотря на то, что принц Джерард, изысканный, красивый, со вкусом одевающийся мужчина с богатым жизненным опытом, был тем, о ком могла мечтать любая женщина.

Только не в моем случае.

Анни встала, чтобы еще раз внимательно осмотреть забитый до отказа вестибюль гостиницы. Ей пришлось поторопиться, чтобы добраться сюда к пяти часам. Утром позвонил отец и сказал, что Джерард будет ждать ее, потому что хочет о чем-то с ней поговорить.

— Но это же четверг. Я в это время буду в клинике, — возразила она.

Клиника Альфонса де Жака, нечто среднее между больницей и приютом, была частным заведением, предназначенным для лечения детей и подростков с параличом и повреждениями позвоночника. Анни трудилась в ней волонтером по вечерам во вторник и четверг. Она занималась этим с тех пор, как приехала в Канны работать над докторской диссертацией пять месяцев назад, сразу после Рождества.

Сначала она ходила туда, чтобы просто быть полезной и заниматься чем-нибудь еще, помимо написания работы о наскальной живописи первобытных людей. Так она меньше просиживала дома. К тому же это была общественная деятельность — подходящее занятие для принцессы.

Анни любила детей, и часы, проведенные с теми, чья жизнь жестоко ограничена болезнью, казались ей разумно потраченными. Там она не была принцессой. Дети не имели ни малейшего представления, кто она такая. Анни приходила навестить их не из чувства долга. Общение с детишками было для нее огромной радостью. Они называли ее просто Анни и относились к ней как к другу.

Она играла в мячик с Полом и в видеоигры с Маделин и Чарлзом. Смотрела футбол с Филиппом и Габриэлем и шила крошечные одежки для кукол с Мари-Клер. Обсуждала кино и кинозвезд с витающей в облаках Элизой и спорила обо всем на свете со «злюкой Фрэнком», пятнадцатилетним циником, который подначивал ее на каждом шагу. Каждый раз она с нетерпением ждала встречи со своими подопечными.

— В это время я всегда в клинике, по крайней мере до пяти, — заявила она отцу во время утреннего телефонного разговора. — Джерард может встретиться со мной там.

— Джерард не поедет в больницу.

— Это клиника, — возразила Анни.

— Что не меняет дела. Он не поедет, — решительно сказал отец, но в его тоне послышались нотки сочувствия. — Ты ведь знаешь. С тех пор как Офелия…

Офелия была женой Джерарда, которая умерла четыре года назад. Теперь эту прекрасную, очаровательную, изящную женщину должна заменить Анни…

— Да, конечно, — ответила она тихо. — Я забыла.

— Мы должны его понять, — мягко сказал отец. — Ему будет тяжело ехать туда, Адриана.

— Да, папа, я все понимаю.

Она осознавала, что вряд ли заменит Джерарду бывшую жену и он полюбит ее так же, как любил Офелию. Однако она должна попытаться.

— Он встретится с тобой в пять в вестибюле гостиницы. Вы пообедаете и поговорите, — продолжил отец. — Затем Джерард должен уехать в Париж. Утром он вылетает в Монреаль. Деловые встречи. Не заставляй его ждать, дорогая.

Да, ее жених был принцем, но он к тому же владел международной корпорацией, на самом деле — даже несколькими.