Чтение онлайн

Поиски горбуна для Сергея были больше, чем поиски: это была учебная борьба, да и все, что он делал на отделении психбольницы, он воспринимал как учение. Здесь все было не так, как в обычном мире рассудка. В монастыре Хаймань расширили его сознание, но здесь было пространство бессознательного, и он с удовольствием и интересом окунулся в новую неведомую среду. Из медитативного опыта Сергей знал, что нужно только войти в состояние горбуна, и тогда уже поймать его не составит труда… Но сколько Сергей ни напрягался, настроиться на его волну не удавалось, кроме того, мешали внешние проявления окружающего безумия.

Массивный, огромного роста человек вдруг, соскочив с койки, преградил Сергею дорогу. Сергей мгновенно сориентировался, отступил на шаг и… Детина вдруг рухнул перед ним на колени и, как будто догадавшись о намерениях Сергея, завизжал бабьим надрывным голосом:

– Только не бейте! Только не бейте меня!!…

Сергей повернулся и пошел назад. Верзила тотчас перестал хныкать и, поднявшись с колен, улегся в кровать.

Потом его остановил человек и предложил вступить в малое предприятие с ограниченной ответственностью. Но Сергей отказался. Потом за ним увязался жизнерадостный дурачок и тоже, как Сергей, заглядывал вместе с ним под кровати и делал все то же самое, что и он. Тогда Сергей лег на свободную кровать, но дурачок не уходил, он с улыбочкой все вышагивал и вышагивал возле Сергея, снова приглашая его поиграть. Но Сергей, догадываясь, что только полным бездействием может отвязаться от приставучего типа, продолжал лежать, никак на приглашения не реагируя. Дурачку-полуночнику надоело ждать, и он ушел. Сергей для верности еще полежал на кровати и даже немного задремал, хотя вставать и опять идти на поиски проклятого горбуна не хотелось, но делать было нечего – он поднялся и снова отправился бродить по отделению.

Он проходил один, без Ильи, уже, наверное, минут двадцать, но за это время ни разу пути их не пересеклись. Это показалось странным Сергею. Он обошел все палаты, заглядывая в пробоины вместо дверей, но Илью нигде не нашел.

"Та-ак. Небось, прикорнул где-нибудь на свободной кровати, а я тут ищи вместо него, – в шутку подумал Сергей. – Ну, найду его, устрою взбучку…"

Он сходил в столовую, заглянул в туалет. Через некоторое время он стал тревожиться: Ильи нигде не оказалось. Палата для тяжелобольных тоже была закрыта. И хотя горбун за это время несколько раз прошмыгнул мимо Сергея, он уже не обращал на него внимания.

Он еще раз обошел отделение, даже заглянул в лица спящим больным… Ильи на отделении не было. Причин исчезновения Ильи могло быть только две: либо он ушел, не сказав ничего Сергею, либо его похитили. Уход Ильи был маловероятен: вряд ли он оставил бы Сергея одного в психбольнице. Хотя и был момент, когда Сергей лежал на кровати, спроваживая назойливого дурика, возможно, тогда Илья и пытался разыскать его, чтобы сообщить о своем намерении. Но это предположение Сергей отмел, хотя знал, что его другу пришлось вытерпеть в этой больнице; возможно, его психика не вынесла вторичного попадания сюда… Да нет, Сергей понял бы по его глазам и поведению, что внутри назревает нервный срыв. Оставалось похищение. На отделении, полном ночных вскриков, храпов и стонов, немудрено было не услышать призыв о помощи. Ночной санитар продолжал спать на своей раскладушке. Тогда кто? Да, впрочем, это и неважно. Кто бы там ни был, а Сергей должен найти Илью, освободить и вместе с ним уйти из психбольницы. Других вариантов не было: их не могло быть.

Расставшись с Сергеем, Илья пошел в столовую и снова лазал под столами… Один раз Илья видел, как горбун выполз из-под раскладушки ночного санитара, но тот даже не пошевелился.

Обиднее всего было то, что приходилось искать на старых местах, потому что предмет поисков постоянно передвигался по никому не известной ломаной траектории. Просчитать, вычислить ее не представлялось абсолютно никакой возможности. Илья, плюнув на логику и всякий разумный смысл, запустил свое тело на поиски, стараясь не подключать разум и не задаваться вопросами "зачем и почему?". Как ни странно, ему вроде бы удалось попасть на странную волну горбуна, потому что Илье он стал видеться чаще, чем когда он искал его осознанно. Случалось, что он входил куда-нибудь позже горбуна, или вдруг оказывалось, что горбун входил за ним… Конечно, при таких поисках страдала конспирация, но Илья рассчитывал на свою пижаму и слабое знание больных ночным санитаром.

Из сестринской кто-то вышел. Илья боковым зрением уловил движение, тут же спрятался в небольшую нишу в стене возле туалета и замер. Сердце стучало громко и часто. Он вжался спиной в стену, глядя прямо перед собой, но не слыша приближающихся шагов. Тишину нарушали только вскрики и стоны безумных больных, доносящиеся из палаты. Выглядывать из своего укрытия Илья пока не решался. И вдруг из-за угла стены очень медленно высунулась голова. Человек глядел не на Илью, а вперед; Илья сразу узнал этот страшный профиль с провалившейся переносицей, скошенным лбом и впалыми глазами.

Голова Чукчи на расстоянии вытянутой руки застыла перед нишей, в которой окоченел от ужаса Илья. Глаза Чукчи, не моргая, глядели вперед, но почему-то он сам не делал движения ни вперед, ни назад, словно голова его была не живой – кукольной. Пот стекал по лицу Ильи, он глядел на профиль Чукчи словно загипнотизированный.

Не поворачивая головы, Чукча вдруг медленно скосил глаза в сторону Ильи, и улыбка обезобразила его лицо. Скошенные глаза Чукчи и ошалело выпученные глаза Ильи встретились…

Проходило мгновение, другое, третье… Глядя в эти глаза, Илье казалось, что прошли годы.

– Чукча ждал тебя, – вдруг проговорил Чукча и неторопливо повернул к Илье голову. – Моя знал, что ты вернешься…

В конце коридора, напротив столовой, были две двери. На одной было написано "кладовая", на другой – "сестринская". Сергей, невесомо ступая, подкрался к сестринской – там горел свет, – приложил к двери ухо, несколько мгновений вслушивался. Потом достал из-за пояса нож, вставил острие в отверстие для ручки, повернул, резко вошел в помещение и закрыл за собой дверь.

В сестринской никого не было. Горела люстра под потолком; лампа на столе тоже горела; под настольной лампой лежала тонкая книжечка. Сергей подошел, взглянул на ее обложку. "Анекдоты про чукчу". Подушка на топчане была измята. Картина прояснялась.

Сергей вышел из сестринской. В кладовке по-прежнему было тихо и темно.

Сергей оказался еще возле одной двери. Он не знал, куда она может вести, да это было и неважно. Он вставил конец ножа в место для ручки, открыл дверь и сделал беззвучный шаг.

Он очутился в начале длинного коридора, очень похожего на коридор отделения, откуда он пришел. С левой стороны были большие зарешеченные окна, с правой – отверстия без дверей, ведущие в палаты.

В конце коридора кто-то прошел. Сергей бросился в сторону и прильнул к стене. Потом короткими перебежками, мельком заглядывая в палаты, направился в другой конец коридора.

Планировка этого отделения в точности совпадала с тем, на котором они искали горбуна, только без раскладушки с санитаром. Прочее все было таким же, даже палата для тяжелобольных за решетчатой дверью. Наверное, такие палаты имелись на всех отделениях… Какая-то тень так же бесшумно, короткими перебежками, настигла Сергея сзади. Он мгновенно повернулся, заняв боевую позицию. Перед ним в такой же боевой позе, с радостной улыбкой младенца застыл человек. Но это оказался не противник, а наоборот, сумасшедший, в точности повторявший за Сергеем его движения. Даже дурачок-повторюшка здесь был как две капли воды похожий на повторюшку с того отделения. Сергей ухмыльнулся странному сходству. Заметив боковым зрением движение в коридоре, он мгновенно прижался к стене – дурачок тоже прижался.