Чтение онлайн

— Ляг на софу и не беспокойся.

— Нет, я имела в виду практически, — настаивала Элис. Она не хотела упиваться своей болью. Это было бы эгоистично, и, как часто повторял Джейк, ни у него самого, ни у планеты нет время на эгоистов.

Она взяла руководство по родильному бассейну у него из рук и взглянула на него. Брошюра была полна сложных чертежей, на которых указывались панели, стрелки и болты. На последнем рисунке женщина с большим животом сидела в собранном шестиугольном бассейне и между ее широко разведенных бедер виднелась головка появляющегося на свет ребенка.

– Ну, если ты на самом деле хочешь поучаствовать, то я пошел искать в саду шланг, — с явным облегчением заявил Джейк.

– В саду шланг?

– Для заполнения бассейна.

– Э-э-э, Джейк, вода…

Но он уже вышел из комнаты. Зазвонил телефон. Держась за живот, Элис неуклюже отправилась к нему.

– Вас беспокоят из родильного отделения имени Джейн Остин, больница общего профиля «Вест-Кантри».

Затем последовали объяснения, продолжавшиеся пару минут.

– Понятно, — медленно произнесла Элис. — Вы абсолютно уверены? Ничего не изменится?

– Боюсь, что нет, — подтвердили на другом конце провода.

Элис в отчаянии опустилась на пол. На глаза от страха навернулись слезы. О Боже! Неужели на самом деле происходит этот кошмар? Затем ей пришла в голову мысль.

– С вами все в порядке? — с беспокойством спросили на другом конце провода.

Элис молчала. Она обдумывала поразительную, прекрасную, спасительную возможность, которая только что пришла ей в голову.

– Э-э-э, подождите минутку, — пробормотала она. Она могла рассчитать неправильно? Пожалуйста, Господи, пусть ее расчеты окажутся правильными. Нет, она уверена, что все правильно.

Если честно, то лучше бы ей не ошибиться.

– Не беспокойтесь, — сказала она звонившей женщине. — У меня есть другой план.

Она повесила трубку, а затем, пока не началась очередная схватка, набрала другой номер.

Через несколько минут Джейк вернулся в комнату с пыльным шлангом в руках.

– Я также нашел и музыку, имитирующую издаваемые китами звуки, — добавил он, победно размахивая кассетой.

– Это просто фантастика, — сказала ему Элис. — Но на самом деле она нам не потребуется, — мягко добавила она.

Он пришел в ужас:

– Почему нет? Ты хочешь послушать что-то другое?

– Она мне не потребуется, потому что я отправляюсь в роддом.

Джейк резво вдохнул воздух в возмущении.

– Но, Элис, мы же договорились. Роды дома. Сюда приедут акушерки. Мы будем прислушиваться к твоему телу и действовать соответственно.

– Но мое тело говорит, что ему нужно в роддом, — простонала Элис. — Немедленно.

– Роддом не включен в родильный план, — упрямо сказал Джейк.

– Да будь проклят этот родильный план, — внезапно закричала Элис, обнаружив, что не способна слушать никакие доводы, когда ее охватывает боль, словно в пыточной камере. Она закрыла глаза, чтобы не видеть выражение лица шокированного Джейка. — Они не могут прислать акушерок, — добавила она, словно извиняясь.

У Джейка от ярости потемнело лицо.

– Что ты имеешь в виду? Почему они не могут прислать никаких чертовых акушерок? Они же госпиталь, черт их побери!

Он прыгнул к телефону, который лежал на коленях у Элис.

Она сжала трубку.

— Нет смысла с ними спорить, — пробормотала она, чувствуя, как у нее по лбу стекает пот. — Проблема в том, что для домашних родов требуются две акушерки, а сегодня они не могут выделить двух. Они заняты. Поэтому я еду в больницу.

– В «Вест-Кантри»?

– Я могла бы отправиться туда, но не еду. — Элис резко вдохнула воздух. Снова начиналась агония. — Очевидно, они и так очень заняты сейчас.

– Тогда куда?

– В роддом… о-о… под названием «Кавендиш».

Лицо Джейка побледнело, словно лишилось загара.

– Частный? Тот, где собираются рожать этот ублюдок, агент по недвижимости, и его вечно выпендривающаяся жена?

Элис крепко сжала кулаки и непонимающе смотрела на Джейка. Она смутно помнила, как Аманда Хардвик что-то говорила про «Кавендиш», но сейчас ей было слишком плохо, чтобы это ее волновало.

– Моя медицинская страховка из «Интеркорпа» действует до конца года, — простонала Элис, собираясь с силами для одного, последнего объяснения. — Она покрывает все. Я позвонила в страховую компанию, и они рекомендовали отправиться в «Кавендиш». Это ближайший, новейший и лучше всего оснащенный роддом в этой местности, и они немедленно меня примут. Моя страховка показывает даже пакет, который у них называется «Ранняя пташка», для тех, у кого начинаются преждевременные роды. — Она рухнула на спину, изможденная после произнесения этой речи, но потом решила добавить последнюю фразу. — Они пришлют за мной лимузин-карету «скорой помощи». Она уже выехала.

Роды едва ли можно было назвать приятными, как думала Аманда, хотя дело значительно улучшилось после эпидуральной анестезии. Вскоре после этого появилась Каринтия. В общем, все прошло почти как в учебнике, и наложили всего пару швов. Аманде не хотелось это признавать, но Уна оказалась права. Кесарево сечение не требовалось.

Единственным пунктом в процессе рождения Каринтии, не совпавшим с планом, было то, что ребенок в конце концов оказался не Каринтией. В результате всех трудов не материализовалась маленькая, красивая, лестная версия ее самой.

— Мальчик, — сказала Уна, водружая окровавленный комок на живот Аманды. Аманда уставилась на него.

Младенец не был светловолосым херувимчиком, которого она представляла. Это оказалось темноволосое, сморщенное существо с пурпурно-красной кожей. В дополнение к этому покрытое слизью противное создание чем-то напомнило ей гусиные потроха, и она обрадовалась, когда Уна его забрала, чтобы обмыть.

Аманда не стала преждевременно волноваться из-за своей реакции. Материнские чувства приходят позже. Так говорилось во всех книгах. Поэтому она спокойно отдалась своей главной эмоции молодой матери — отвращению. Для начала — в послеродовом отделении. Оно оказалось по-настоящему ужасным, стены окрашены розовой краской, уродливые занавески на кроватях напоминали молодежное общежитие в Трансильвании или ад. А шум! Другие матери, ни одна из которых ей не понравилась, кричали и причитали даже больше, чем их вопящие младенцы. Очень скоро это стало просто невыносимо.