Жена Дроу
Шрифт:
— Замолчи!
– прошипел дроу, прижав кулаки ко лбу и склоняясь до пола.
– Замолчи, животное! Ты все лжешь, лжешь и лжешь!
Орк лишь покачал головой и бусины, прикрывавшие его физиономию, заколыхались.
Ника переводила взгляд с одного на другого, не понимая с чего вдруг разгорелся скандал. Ребенок еще какой-то.
— Нет!
– упрямо повторял Дорган.
– Это дитя Ригана!
Смотреть на его отчаяние было тяжело, и тут до Ники начало доходить, что разговор идет о ней, точнее не о ней, а о… Нет! Это невозможно! Ведь ей же всю дорогу твердили, что… Ее бросило в холодный пот: так вот в чем причина всех ее недомоганий. Господи, да если бы она только догадывалась об этом, разве прыгала так и скакала. Прижав ладонь к животу, Ника принялась вспоминать, одевала ли она в монастыре те ужасные панталоны, что им выдала сестра кастелянша на женские ежемесячные неприятности. В последний раз подобные неудобство случилось в Иссельрине. Нет, кажется в Олдсе, но точно перед Шедом. А в шатре тем временем бушевал скандал.
— Ты все это время цеплялся за мысль, что он не твой…
— Да, орк! Да! Это дитя не может быть моим!
–
— Но это так!
— Нет!
– Дорган с размаху обрушил стиснутые кулаки о землю… - Нет! Это значит, что пророчество сбылось!
– Оно и сбылось, - кивнул орк.
— Нет!
— Оно сбылось в тебе, лорд Дорган и твое дитя не имеет к нему никакого отношения. Не ты ли эльф — потомок первых дроу, чью кровь не замутила примесь паучьего яда. Беда Ллос в том, что она прямо поняла это пророчество. Зло сиюминутно и по своему обыкновению желает получить все сразу. Оно нетерпеливо. Но всегда ли завоевывают огнем и мечом? Посмотри сам! Ты, дроу, живешь в Поверхностном мире имея не только врагов, а у кого их нет, но и друзей. Мир Дня принял тебя, выходца Подземья, в котором царит лишь тьма и ложь. И разве ты не доказал своим примером, что дроу могут жить под дневным светилом в мире и правде с обитателями Поверхности. О тебе уже слагают легенды, темный эльф. Но ты пошел дальше того, на что мы с великим дворфом Горгом, смели наедятся — ты завоевал не только этот мир. Разве Ника не носит под сердцем твое дитя?
Дорган встретился глазами с Никой. Он готов был к буре упреков, готов был услышать от нее гневное: “Как ты мог?”, но вместо этого услышал тихое:
— Бедный, ты мой
— Истинное завоевание происходит не от того, что один народ покорит другой, один клан вырежет соседний, — продолжал Зуфф, - а от того, что женщина-дроу, сочувствуя своему мужчине, и по его просьбе спасет никчемного, жалкого раба. Вся твоя жизнь, Дорган — это пророчество, которое не дано понять Ллос. Как и мне, повелевающему временем, не дано понять того, что же произошло с вами двоими. Вы своей любовью попрали все законы бытия. Живите.
— Но Ллос не остановит неудача, что постигла ее, здесь, в Репрок. Как я могу быть уверенным, что она не вернется за моим ребенком? Как нам уберечь его?
— Твои сомнения отпадут, как только он появится на свет. Закрой глаза, я покажу тебе.
Эльф послушно закрыл глаза, с готовностью доверившись орку. Постепенно лицо его разгладилось и стало умиротворенным, а мигом позже на нем появилась улыбка. А когда он открыл глаза, то уже не сводил их с Ники. Она же, чутко прислушивалась к себе, положив ладонь на живот. Бог ты мой, ведь все указывало на это, но разве ее вина, что ей внушили, что эльф и смертная не может иметь общее дитя.
Орк склонил голову на грудь, словно устав спорить и, быть может, уснув на самом деле, как это бывает с глубокими стариками. Ника покосилась на Доргана. Лицо его было умиротворенным.
— Ты не знаешь, сколько эльфийки вынашивают ребенка?
– наклонившись к Доргану, шепотом спросила она.
— Что?
– также шепотом переспросил он и Ника повторила свой вопрос.
— Но ты же не эльфийка, сердце мое, - удивленно вскинул белесые брови эльф.
— Здрасте! А кто же я тогда по твоему?
— Не эльфийка точно!
– улыбался Дорган.
— А кто?
– допытывалась Ника с подозрением глядя на мужа. Кажется, эльф принялся, по своему обыкновению, подтрунивать над ней.
– Человек?
— И уже не человек
— Понятно!
– горько вздохнула она и дрогнувшим голосом, шмыгнув носом, в конец расстроившись, проговорила: - Теперь я гибрид-мутант.
Дорган перебрался к ней и обняв за плечи с участием склонился к ней.
— Зато самый любимый….
– Ага-а… что ж у меня так и останутся эти… эльфийские уши?
— Чем тебе не нравятся эльфийские уши? У тебя очень хорошенькие ушки, — шепотом утешал ее Дорган.
Завеса бус на физиономии орка заколыхалась, задрожала. Он поднял голову. Ника и Дорган переглянулись. Похоже орк смеялся.
— Твоя человеческая сущность не победила эльфийскую природу, хотя и пыталась. Так же как природа эльфа не смогла покорить твою душу. Тоже похоже происходит и с Фиселлой.
В шатер вошла Лиз.
– Теперь вам надлежит оставить Цуффа в покое. Завтра с утра мы покидаем эти места, а он и так потерял много сил. Цуффу необходимо отдохнуть.
Ника и Дорган тут же поднялись и послушно покинули палатку, последний раз взглянув на огромного белого орка, сидевшего неподвижно, опустив голову на грудь. Едва, они выбрались из нее, как Дорган утянул Нику за угол хижины.
— Ну-ка, иди сюда, - притянул он ее к себе.
– Расскажи мне из-за чего ты осталась здесь и желательно поподробнее.
Но не утерпев, склонился к ней чтобы поцеловать. Ему еще в шатре Зуффа страшно хотелось этого. Но когда Ника подняла на него сияющий взор, вдруг остановился, позабыв обо всем на свете. То что он увидел превосходило его самые смелые мечты. Какие слова могли сравниться с красноречивым любящим взглядом. Зачем, вообще, было что-то говорить? Эльф боялся дышать, чтобы не спугнуть открывшийся ему миг откровения. На него смотрела душа той, которую он любил и сейчас она доверялась ему полностью. Разве их брак состоялся в Мензоберранзане, в третий день после того как они только узнали друг друга? На самом деле они заключали его сейчас, здесь, возле трухлявой стены лесной хижины, после того, как она ради него отказалась от своей прошлой жизни и своего мира, связав свою судьбу с темным эльфом, а он отдал ей половину своего бессмертия. Они щедро одарили друг друга, кроме этого сотворив маленькую, уже набиравшую силу, жизнь.
— Итак, ты мне расскажешь почему осталась здесь?
— Поцелуй меня, а?
– попросила его Ника.
— Еще чего… - тихо рассмеялся эльф.
– Только после того, как услышу ответ на свой вопрос.
— Хоть ты и вредный, но самый замечательный, самый красивый, самый…
Но Дорган приподняв одну бровь, улыбаясь ждал.
— А мне вот интересно, много у тебя было женщин до меня?
— Ты отвлекаешься
— Не, ну просто хотелось бы знать
— Зачем?
— Я ревную…
— Ну, хорошо! Сколько бы их ни было, будем считать, что ты отомстила за всех. Теперь вернемся к главному: почему ты осталась?
— Из-за тебя, конечно…
— Уже, хорошо… - кивнул эльф, - но, полагаю, это не то, главное, что ты хотела мне сказать…
— Дорган, ты же все знаешь…
— Знаю, что?
– приподнял бровь эльф.
— Ну… что все это время…
— Ты только глянь! Они одни и даже не лижутся! Чудеса да и только!
– гаркнули рядом.
Дорган с досадой поморщился.