Чтение онлайн

Последний экзамен сдан. Она выходит из аудитории как ни в чем ни бывало. К ней подошла Таня и поздравила. Фиселла кажется удивилась. Остальные ребята намеренно не замечали ее. Наташа смотрела мимо, словно Фиселлы вообще не существовало на этом свете.

В бутик мобильной связи входит девушка. В нем никого, и только у прилавка скучает парень. Однако его скуку, как рукой снимает, когда он видит посетительницу: стильную девушку с ладной фигуркой и волосами собранными в высокий “банан”. Парень подходит к ней и что-то говорит. Девушка качает в ответ головой, разглядывая сотовые телефоны. Парень продолжает, что-то спрашивать, поедая посетительницу глазами, явно флиртуя, пока она, холодно взглянув на него, не покидает салон. Этот продавец-консультант здорово смахивал на молодого Мики Рурка, а в девушке, Ника с трудом узнала Фиселлу, то есть себя.

Поздний ненастный вечер. Фиселла идет мимо глухих гаражей. Так короче добираться из института до студенческого общежития. Хотя, она не раз слышала истории о том, что припозднившихся девушек здесь “встречают”. Две погибли от руки маньяка здесь же, у гаражей. Это началось год назад, когда он похитил одну девушку, вышедшую покурить. После, ее истерзанное тело нашли неподалеку, в кустах. Теперь студенческий городок патрулирует милиция, да и девушки стали осмотрительнее, но, к сожалению, не все. В том числе и Фиселла. Из-за гаража кто-то выходит, преградив ей дорогу. На узкой дорожке, с двух сторон поросшей крапивой и лопухами, разойтись невозможно. Фиселла останавливается перед незнакомцем, склонив голову на бок, словно спрашивая: “Чего тебе?”. Человек, с блеснувшим в руке ножом, шагнул к ней, а лицо девушки вдруг исказилось хищным оскалом.

Она вошла в комнату в общаге, когда Наташа зубрила, склонившись над своими учебниками и конспектами, которыми был завален весь стол. Она не подняла головы на вошедшую, но когда поверх учебника шлепнулась крупная денежная купюра, с удивлением взглянула на нее. Фиселла улыбалась ей не смотря на то, что ее губа была рассечена, и Наташа, откинувшись на стуле, озадаченно разглядывала заплывший глаз подруги.

Этот самый синяк осторожно целует Женька, едва касаясь его губами. Эльфийка, прикрыв глаза, впитывает его нежность, с недоверием и удивлением, прислушиваясь к себе.

Фиселла сидит в постели, опустив книгу на одеяло, задумчиво смотря перед собой. Нике видно те строчки которые только что прочла эльфийка: “Самое важное в этом мире не столько то, где мы находимся, сколько в каком направлении движемся”.

И вот в комнату, смеясь вбегают Женька и Фиселла. Она в белоснежном свадебном платье. Отросшие волосы украшены белыми цветами. Женька спрашивает:

— Ты счастлива?

— А ты?
– в свою очередь спрашивает его эльфийка.

— Очень, —улыбается Женька.

— Вот ты и ответил на свой вопрос, - смеется она.
– А теперь иди, мне надо привести себя в порядок.

— Только не долго… - умоляет Женька, когда Фиселла смеясь выталкивала его за дверь.

Оставшись в комнате одна, эльфийка подходит к зеркалу и пристально смотрит на свое отражение. Потом протягивает руку и прижимая ладонь к его гладкой поверхности. Ее ладонь ложиться на ладонь, прижатую с другой стороны зеркала, откуда на нее смотрит монахиня-дроу.

— Меровенлит… - шепчет Фиселла.

— Будь счастлива, - доносится до нее в ответ чуть слышное.

В шатре тихо, лишь потрескивает костерок. Зуфф и Дорган сидят на своих местах, смотря на неподвижное тело монахини. Вот оно шевельнулось, вздрогнуло. Дроу безучастно наблюдал, как монахиня поднимается, опираясь на дрожащие руки и непонимающе оглядывается вокруг. Она села, и ни на кого не глядя, хрипловатым голосом прошептала:

— Меровенлит…

Потухший взгляд дроу прояснился, он недоверчиво и пристально вглядывался в монахиню.

— Ника?

Монахиня потерла лоб

— Меровенлит, — снова повторила она.

— Ника!
– рванулся к ней Дорган.

Спроси его сейчас, откуда у него такая уверенность в том, что перед ним Ника, он бы не смог вразумительно ответить. Он знал, что это Ника и все.

— Ты смотришь сердцем, дроу. Глазами многого не увидишь, - одобрительно проговорил мудрый орк.

— О, Аэлла!
– прошептал Дорган и, сделав над собой усилие, остался на месте, так и не перебравшись к Нике, как того хотел.
– Почему ты не осталась в своем мире? Зачем вернулась?

— Что такое “меровенлит”?
– кашлянув, спросила она эльфа.

Но Дорган, похоже, не слышал ее, оглушенный произошедшим. Какое-то время он сидел молча.

— От кого ты это услышала?
– очнувшись, поинтересовался он.
– Кто тебе это сказал? “Меровенлит” на дровском означает “благодарю”, но оно такое древнее, что дроу забыли его.

— Фиселла сказала… - печально посмотрела не него Ника. Похоже он был не рад, что она осталась.

Неужели все настолько плохо и чувства Доргана к ней остыли. А, может быть, этим утром она умудрилась растоптать то, последнее, что еще теплилось к ней в его сердце? Может быть, он уже тяготится ею и желал бы, чтобы она поскорее вернулась в свой мир и тогда он мог бы считать свой долг выполненным. Как бы то ни было, она все равно должна сказать, что вернулась из-за него. Но он опередил ее.

— Ты осталась из-за Ригана?- глухо спросил Дорган.

— Ригана?
– не поняла Ника.
– Причем тут он?

— Но ребенок, который будет у тебя и у Ригана… - с ухмылкой начал было Дорган и осекся, увидев на лице Ники не поддельное изумление.

— Кто будет? У кого? У Ригана?! Ты посмотри, что делается. Надо же! Кто бы мог подумать!
– ошеломленная Ника только качала головой. В этом мире возможно и такое?

— Дитя, которое носит под сердцем эта женщина - твое. Ты его отец, - вдруг произнес Зуфф.

— Ты не понимаешь о чем говоришь, орк! — высокомерно бросил ему Дорган.
– Смертная не может понести от эльфа. Это ребенок рыцаря.

— Даже если бы Ника Караваева захотела вознаградить рыцаря своей любовью, то все равно не смогла бы зачать от него. Для этого у них не было времени.

— Ты сам не знаешь о чем толкуешь! Замолчи!
– с исказившимся лицом выкрикнул Дорган.

— Не ты ли молил о чуде, дроу? О том, чтобы твое сердце познало наконец силу настоящей любви. И когда в разных мирах два сердца стукнули одновременно, Вселенная вняла твоей безмолвной мольбе и ты был приговорен к ней. Любовь — это дух чуда, а сама она величайшее откровение, какое только может открыться как смертному, так и бессмертному. Вы оба совершили невозможное, зачав дитя.