Чтение онлайн

Я растерянно сажусь на лавочку. Осматриваюсь по сторонам. Как некомфортно, когда нет ни единой души, кому можно было бы позвонить! А тот, кто так нужен, отчего-то не берет трубку… Одиночество сдавливает тисками душу.

И тут я вспоминаю, что есть еще Марат, муж моей сестры Нади. Он точно мне поможет.

Нахожу номер его мобильника в записной книжке.

Длинный гудок, следом еще один.

— Алло? — слышу знакомый голос, и на сердце становится спокойнее.

— Марат, привет. Это Лиза. — Голос предательски дрожит.

— Лиза?

— Марат, я попала в беду! Не могу дозвониться Игорю, он все утро трубку не берет. Мы с его матерью ехали на машине, и машина попала в аварию.

— Так, стоп. Где ты сейчас?

— В больнице… — из горла рвется предательский всхлип. — Я тут совсем одна! Меня не пустили к его матери, сказали ехать домой… Я просто не знаю, что мне делать…

— Лиза, послушай меня внимательно. Возьми такси. Немедленно, слышишь? И срочно приезжай в прокуратуру. Я скину адрес и встречу тебя у пропускного пункта.

— Хорошо… — отчаянно киваю. — А что случилось?

— Просто приезжай. Чем скорее, тем лучше. Я объясню тебе на месте.

Я поднимаюсь с лавочки. Почему Марат так волнуется?

Растерянно осматриваюсь по сторонам и примечаю стоянку перед поворотом в один из корпусов центральной городской больницы. Иду туда. Сумка Анны Станиславовны неприятно оттягивает плечо и раздражает.

Мне везет, есть свободное такси. Водитель берется отвезти меня к прокуратуре за сносную цену.

Марат встречает меня у входа. Он в форме. В карих глазах тревога.

— Лиза! — торопится мне навстречу. Сует таксисту деньги за проезд, открывает мне дверцу. И тут замечает синяк на моей левой руке. — Ничего себе! Тебя в больнице что, не осмотрели?

— Смеешься? Там два человека в тяжелом состоянии, они боялись, что не успеют довезти их живыми. До меня дело не дошло.

Марат берет меня под руку. Ведет к тяжелой входной двери.

— Так, идем. У нас на первом этаже имеется медкабинет для оказания первой помощи. Сухой лед там точно есть.

Я выдыхаю и послушно иду за Маратом. Знаю — рядом с ним я в безопасности.

Марат берет у сотрудника охраны ключ и отводит меня в небольшое помещение, отведенное под медкабинет. Нет, в прокуратуре не имеется никаких медработников, но есть необходимые медикаменты для оказания экстренной помощи.

Я сажусь за стол, а муж моей сестры достает из шкафчика необходимые медикаменты, чтобы обработать ушибленную руку.

— Перелома точно нет? Надо было сделать рентген. Не пойму, почему тебя не направили на обследование? — сокрушается он.

— Марат, если бы был перелом, я бы это почувствовала. Если ломается кость — это очень больно.

Отвожу взгляд. Да, я не могу забыть, как однажды мне сломали ребра, и почему-то именно сейчас этот эпизод врывается в память яркой сценой. Я помню лицо ублюдка, который их ломал. Надеюсь, я его больше никогда не увижу.

— А почему ты просил срочно подъехать? Что-то произошло? — пытаясь уйти от своей психологической травмы, уточняю осторожно.

Марат бережно прикладывает к моей руке сухой лед.

Он хмурится, и мне не нравится его взгляд.

— Ничего хорошего. Вчера утром случился нехороший прокол в работе пенитенциарной системы. Игорь твой первым попал под раздачу.

У меня сжимается сердце. Я впиваюсь в мужа сестры тревожным взглядом.

— Что значит попал под раздачу? Марат? Не молчи!

— Привет ему от Тагира передали. Но ты не переживай, с ним все в порядке. Так, пара синяков. Я ему позвонил, сказал, что ты у меня. Он скоро за тобой приедет. Вы у больницы разминулись просто. Он жаловался, что ты трубку не берешь.

Я нервно сглатываю. Хватаюсь за сумочку и достаю мобильник. Он выключен. Зарядка села.

«Ну, конечно! Анна Станиславовна, как вихрь… я даже на зарядку в телефоне не взглянула, когда она заталкивала меня в машину!» — приходит позднее осознание. Как еще зарядки хватило, чтобы Марату дозвониться?

— Пойдем в мой кабинет. У нас как раз обеденный перерыв, — приглашает прокурор и заботливо помогает мне подняться.

В кабинете у прокурора пахнет осетинскими пирогами и кофе. Двое сотрудников — мужчина и женщина хлопочут у небольшого стола у окна. Все в форме. Погоны, звезды. Я вдруг понимаю, что мой сарафан перепачкан кофе. Чувствую неловкость. Я все это время была в таком шоке, что даже не обратила на это внимание, но сейчас, когда для меня нашли лед и обезболивающее, я понемногу прихожу в себя.

— До сих пор не можем понять, как это произошло, — сокрушается Марат. — Тот, кого вчера должны были выпустить на свободу, скончался три дня назад. Не дожил до освобождения. Так иногда тоже бывает. Вместо него выпустили Тагира, а ошибку выявили только сегодня утром. У нас есть подозрение, что это кто-то постарался. Кто-то заинтересованный, понимаешь?

Я прикрываю рот рукой. От ужаса у меня кружится голова. Я ведь помню Тагира. Помню его испепеляющие, жадные взгляды в мою сторону. Знаю — стоило Дамиру, моему владельцу, ослабить контроль — и мне конец. Ведь Тагир — одержимый ублюдок. Я так радовалась, что они оба в тюрьме, а теперь, получается — он на свободе по ошибке? И чтобы вернуть его обратно в камеру, потребуется время?

Приятная женщина в форме ставит передо мной чашку с горячим чаем.

Сочувственно улыбается. Я знаю ее имя — это Диана Ветлицкая, заместитель прокурора.

— Я сам с завтрашнего дня в отпуск на две недели выхожу. Думал, Надя и Василиса вернутся домой, хоть к морю на несколько дней смотаемся. Наде, конечно, после Греции наше море будет не интересно, ну а я хоть немного выдохну, — придвигая к себе вторую чашку с чаем, делится со мной планами Марат. — Вот, решили отметить выход в отпуск пирогами. Купили, чтобы пообедать. А тут такие новости… Аналитический отдел, когда информацию передал, я чуть не поседел. В жизни никогда ничего не путали у нас. А тут — взяли и выпустили…