Желай, Рапунцель
Шрифт:
– В смысле? – Гера казался еще более потрясенным, чем после двух поражений подряд.
– Сыграть хочу, – бросила Даня. Заметив, что Яков сидит без движения и просто пялится на нее, а джойстик сиротливо валяется рядом, девушка потянула за провод и забросила джойстик на колени мальчишки. – Не тормози.
– Сыграть? – очнулся Яков. Он огладил пальцем бок джойстика. – А ты… умеешь?
На лицах Лёли и Геры одновременно появились скорбные выражения. Их мимика была раздражающе идентична.
– Даниэла Шацкая – монстрячное чудовище этой игры. – Гера сделал пару шагов назад, попутно утянув за собой Лёлю.
– Правда? – заинтересовался Яков.
Взгляд Дани в этот момент вполне мог бы душить на расстоянии.
– Она обычно того… побеждает, – промямлил Лёля и, волнуясь, привстал на носочки.
Даня удостоилась еще одного до крайности выразительного взгляда.
– Что?! – с вызовом буркнула она. – Не недооценивай женщин, бешено бьющих по кнопкам.
– Она лупасит по кнопкам, – с сожалением поделился Гера.
– Лупасит, – сочувственно подтвердил Лёля.
– Без особой тактики.
– Без тактики.
– Эй, щенки! – ощетинилась Даня. – Как насчет захлопнуться? Начинаем!
– И зачем тебе это?
– Хочу побороться за приз.
На секунду Яков опешил. А затем до девушки донесся смешок.
– Значит, собираешься утащить приз у меня из-под носа?
– Мне незачем у тебя что-то там тащить. Приз-то не твой.
– Я на пути к тому, чтобы сделать его своим.
«Что-то не нравится мне этот разговор». – Даня по-звериному зыркнула на Якова.
– Меньше болтай, мальчишка. Жми уже старт.
– Может, повысим ставки?
«Ни фига себе. Прямо загорелся. – Даня неуютно завозилась. Она была одета по-домашнему легко, но почему-то изнывала от жара. – Хорошо, что тут Лёля и Гера, а то бы обстановка была малость… нехорошей».
– Да не вопрос. Могу, например, лишить ужина, – ледяным тоном предложила она.
– Оставишь бедного меня голодным? Где твое сочувствие?
– Нет его у меня. И без жалости на улицу вышвырнуть могу. Учти.
– Хотела бы, давно бы уже вышвырнула.
Наглец повышал уровень своего мастерства в нахальстве несоизмеримо быстро. И присутствие младших братьев его ничуть не смущало.
– Я о своей деловой репутации забочусь, чудовище ты белобрысое, – прорычала Даня
Игра началась. Даня, впав в легкую панику, принялась с силой жать на все кнопки подряд. Глухой надрывный рев Шивы на экране очень подходил под состояние девушки.
– Тебе так важно выиграть? – услышала она.
– Я всегда стремлюсь к победе. – От напряжения у нее свело мышцы. – Ты ведь такой же.
– Нет, я имею в виду именно эту игру. Здесь и сейчас. Тебе важно выиграть?
«Конечно, мать твою, – мысленно взвизгнула Даня. – Мне не нравится то, что происходит. Мне не нравится твое внимание. Я… я… боюсь твоего внимания!»
– Да… – выдохнула она.
Саб-Зиро на экране прекратил сражение. Вскочил на ноги после очередного удара, случайно воспроизведенного Даней из комплекса беспорядочных манипуляций, и больше не предпринимал попыток атаковать.
– Почему ты не дерешься?! – Даня уронила джойстик и, повернувшись всем телом, вцепилась в ворот футболки Якова. – Ненавижу поблажки! Будь серьезнее! Я хочу честной битвы!
«Черт, да я с катушек слетела. – Даня, тяжело дыша, всматривалась в глубину зеленых глаз. Яков не сопротивлялся. Лишь едва заметно морщился, когда натянутый ворот с силой терся о его горло. – Он же меня из себя выводит! Где же ты, мое самообладание?! Я не могу…»
– Что вы тут устроили?!
Присутствующие синхронно повернули головы в сторону двери.
Последний цветочек вернулся к своему цветнику.
Глава 14. Гарем для красотки
Подушки на пол. Одеяльца на острые углы. И повсюду натыкать комья из ваты. Видимо, именно этим Дане и стоило заняться в первую очередь. Кто знает, когда кому-нибудь из обитателей этой скромной квартирки вдруг вдумается превратить ее в площадку для боев без правил? Швырнут в сторону, а тут тебе и мягонькая перинка для посадки. Унизительно, зато без травм.
Однако Даня с самого начала не планировала ничего облагораживать в их с братьями жилище. А почему? Потому что и не собиралась позволять устраивать здесь драки.
Осталось донести свою позицию до Киры.
– Шацкий. – Даня медленно поднялась с дивана.
Стоило поразмыслить заранее, как поделикатнее преподнести брату новость о сегодняшнем госте. Все-таки Яков – единственный человек, который с легкостью сумел вывести Киру – эталон самообладания – из равновесия. Несомненно, их встрече должна была предшествовать тщательная подготовка, включающая советы психологов, анализ гороскопов, консультации экзорциста и танцы с шаманами и их бубнами. Но, как ни крути, а метаться было уже поздно.
– Шацкий, - повторила Даня, выставляя ладонь перед лицом брата. Она не так уж и часто звала братьев по фамилии. Но серьезность, с которой она каждый раз мысленно обращалась сама к себе – также по фамилии – придавала весомость ее словам и при разговоре с Лёлей, Герой и Кирой.
Маячившая перед лицом рука отвлекла Киру. Тяжелый взгляд переместился на сестру. Усталый и бледный. Белые разводы на стеклах очков. Поблескивающие капли на светлых волосах – снаружи продолжал накрапывать дождь, - и покрасневшая от ветра кожа рук. В таком состоянии внезапный гость – меньшее, с чем бы он хотел столкнуться в будний вечер. К тому же стоило помнить об огромнейшем отличии этого гостя от других.
К слову, помимо Агафьи, жилище Шацких никто не посещал. Следуя некой молчаливой договоренности ни мальчики, ни Даня никогда не приглашали к себе гостей. В этом они были похожи: в практичной настороженности. Словно зверята, пристроившиеся на входе в свою пещерку, с подозрением оглядывали раскинувшийся перед ними мир, заранее ожидая от него подвоха.
И вот он подвох. Яркий и уверенный в себе. Настойчивый и упрямый. Целеустремленный и безумно заметный. Яков Левицкий с легкостью ворвался туда, куда многие и не мечтали попасть. В закрытый заповедник поломанных злых зверят. А, ворвавшись, пробудил их дикость.