Чтение онлайн

– Сымайте, что встали. – Констатировав свое поражение, первым скинул зловредную вещь. – Не замерзнем.

Ребята своим видом выразили полное согласие. Все успели оценить преимущества «горок».

– Сергей Петрович, вы, часом, не редут брать собрались? – немного иронично протянул Белый.

Его можно понять, на всякий случай мы с Лавровым в последний момент прихватили «метелки». Всю войну они благополучно пролежали на складе. Но здесь они отлично вписывались, как «универсальная отмычка».

– Да нет, в самый раз, Павел Данилович, имеется кое-какой опыт, – серьезно ответил я. – Эти бунтари вряд ли сдаваться будут. Будут отстреливаться, как звери, терять им уже нечего.

– Возможно, вы правы. Садитесь во второй экипаж.

Тихо падает снежок, легкий морозец лишь добавляет красоту украинской ночи. Мерно и неторопливо трусит лошадка. Скоро Рождество, а за ним и Новый год. На улице спешат домой припозднившиеся прохожие, словно и нет в мире горестей.

– Скоро уже, – разрушив очарование, просипел кучер.

Он нас немного побаивается и, похоже, сожалеет, что его занесла нелегкая к Лукьяновке. Она пользовалась недоброй славой. Бордели, кабаки с полукриминальным элементом, откровенные бандиты. Волноваться было из-за чего.

Переживания нашего драйвера меня мало интересовали. В гораздо большей степени вставала проблема нахождения нужного адреса. Причем желательно без привлечения всеобщего внимания. Ну да, оно самое, экстренное потрошение. Срабатывает в ста случаях из ста. А досадные исключения лишь подтверждают правило.

Останавливаемся. Быстро покидаем пролетку и осматриваемся. Не все так плохо. Столб с масляным фонарем, стоящий метрах в шестидесяти от нас, дает тусклый свет метра на два. Прохожих рядом нет. И вытропить беглеца, тьфу-тьфу, чтоб не сглазить, легко. Снежинки образовали тонкий слой, на котором четко видны наши следы.

– Готовы? – уточнил дошедший к нам Белый с Закелем.

Пару слов о подпоручике Карле Людвиговиче Закеле. Он был стопроцентным евреем. Хотя выглядел этакой белокурой бестией: высокий светловолосый здоровяк, что называется, косая сажень в плечах. Происходил из почтенной и богатой купеческой семьи, но вместо торговли он выбрал стезю жандарма. Отличный наездник и фехтовальщик, отличный стрелок, он по достижении восемнадцати лет направился прямиком в конную команду. Естественно, такому подарку в виде жида там не обрадовались: сословное деление в корпусе было четким. Но он нагло заявил офицерам, что им до его мастерства еще расти и расти. Такая наглость требовала немедленного отмщения. Вот только месть не получилась: Закель обставил всех офицеров и даже старика вахмистра, начинавшего службу еще при покойном императоре. Как я ни любил «коневодов», но, должен признать, идиотов там не было. Его взяли с испытательным сроком в три месяца. И, как оказалось впоследствии, не прогадали. В Польше он проявил себя с самой лучшей стороны. Схватывался в жестоких сабельных рубках приходящих с территории Австрии банд, ловил связных, постепенно становясь в команде внештатным особистом. Плюс был, как писал Сан Саныч, убежденным русским националистом. За свои успехи получил чин подпоручика и назначение в киевское управление. Памятуя о пребывании в отряде Серафимова, я вынашивал коварные планы заполучить его в качестве штатного особиста.

– Вашбродь, а нам ждать? – спросил у Белого наш «ванька».

– Конечно, сиди и бди. Карл Людвигович, найдите дворника.

– Вот, Павел Данилович, – отрапортовал Закель, спустя пять минут вернувшийся с высоким костистым стариком. – Местный дворник, знает всех жильцов.

– Так, где квартирует студент Плятт?

– На самом верху.

– Он один?

– Нет, товарищ пришел.

– Показывай, где они.

Оставив внизу Саенко и Закеля, мы поднимались наверх, стараясь произвести как можно меньше шума. Тускло светила лампа в руках старика, давая фантастические тени. На третьем этаже он кивнул на потертую дверь.

– Лампу в сторону и приглушить, – приказал я. На площадке стало еще темнее, но становиться мишенью мне не хотелось. А так небольшой, но шанс: в темноте мы ничего не увидим, но при небольшом огне будут видны силуэты. – Стучи.

– Господин Плятт, откройте, это полиция.

– Что вам нужно? – донесся из-за двери немного настороженный голос.

– Проверка документов, – ляпнул я первое, что пришло в голову.

– Нет, приходите утром.

– Сколько комнат?

– Одна.

– Сергей Петрович, ломай дверь, – шепотом скомандовал Белый. Ждать более не имело смысла.

Дальше все произошло очень быстро. Синицын левой ногой вынес замок и мгновенно ушел с линии огня, в приоткрывшуюся дверь я закинул «светлячка». Полыхнуло там неплохо, и сразу после вспышки мы вломились в квартиру. Один из мужчин, успевший выстрелить, получил пулю от Лаврова, а лежавший ничком второй словил плюху от Синицына.

– Этого в Лукьяновку, – кивком указал Белый на пришедшего в себя студента. – Свободен, внизу найдешь офицера. Когда прибудут городовые, приведешь сюда.

Обрадованный дворник мигом улетучился от сложностей жизни. Встревать в войну жандармов и революционеров он явно не желал.

– Есть. Лавров, бери этого субчика и с Саенко доставь в замок. И пришли сюда пару городовых. Помоги ему. – Получив мой приказ, Синицын мигом связал и надел на голову Плятту черный колпак.

Подождав, пока на скорую руку перевяжут раненого, Белый приступил к допросу:

– Имя, фамилия?

– Я ранен…

– Я повторяю. Имя, фамилия?

– Не скажу, пока…

– Поручик, мне это надоело. Приступайте.

– Вот что, птенчик. – Я слегка хлопнул его по раненой руке. Сморщившись, он попытался что-то сказать. – Молчать. Ты, гнида, со своими дружками решил армии в спину ударить.

– Ты, что ли, воевал. – Но попытка огрызнуться имела для него печальные последствия.

– Пасть закрой. – Синицын мгновенно залепил ему оплеуху. – Слушай сюда, или ты говоришь, или я тебя лично шлепну при попытке к бегству.

Повернувшись к Белому, Фроленко увидел полное согласие с действиями подчиненных. Только теперь Михаил понял, что жандармы не шутят, похоже, разговоры о «мертвой голове» – не сплетни и истерика юнцов. Неожиданно он понял, что его жизнь сейчас закончится. Но какая-то умиротворенность накрыла его, что же, пусть остальные доведут его борьбу до конца. И он спокойно смотрел на своего палача, а в последний миг жизни он увидел в глазах врага уважение.

– Разговорить его было невозможно, – убирая «вессон» в кобуру, констатировал я.

– Все равно неплохо. Рапорт ваш, Сергей Петрович, я жду завтра.

– Слушаюсь, Павел Данилович.

Синицыну никто ничего не говорил, но он и без напоминаний знал, что на войне как на войне. Сама история много шуму не наделала, тем более произошедшие следом события полностью заслонили эту трагедию.

После выезда «в люди» я всерьез озаботился нашей одеждой. «Горки» со свитерами положения уже не спасали, а работать в шинелях… Увольте, мне еще пожить охота. Если все дороги ведут в Рим, то мне тогда точно к штабс-ротмистру Фекленко. Улучив удобный момент, я переговорил с ним без свидетелей.