Чтение онлайн

— … обещали уменьшить рабочий день и больше платить… — прочитал Петр Аркадьевич вслух из отчета слова одного из сочувствующих рабочих. — Ну-с, голубчик, — посмотрел он на меня, — доля истины в вашей теории имеется.

— Если позволите, — начал я, — я хочу более подробно опросить всех рабочих и выявить их настроения. Что их побуждает слушать провокаторов. Естественно тайно, чтобы не раскрыть наш интерес. Я уверен, что так, как этот человек, — кивнул я на документ, — думает большинство рабочих. И чем сильнее их притесняют владельцы заводов и мануфактур, которые не исполняют рекомендации на этот счёт нашего Государя, тем соблазнительнее для них звучат слова. Даже для тех, кто боится нарушать закон или просто не любит что-то менять. Дайте мне время, и я докажу, что такие, как Петровский, из-за своего желания нажиться и равнодушия к обычным людям лишь льют воду на мельницу провокаторов.

— Ишь, как сказал, — хмыкнул генерал. — Льют воду на мельницу. Но резон в твоих словах есть. Потому я тебя и поставил на эту должность, — посмотрел он мельком на Баратина. — Свежий взгляд всегда очень важен. Даю добро! Срок… — тут он пожевал губами. — Месяц. Заодно посмотрим, как люди на фабрике этого Петровского будут себя вести. Ты же за этим и проследишь.

После этого генерал меня отпустил и остался в кабинете так и не проронившего ни слова Баратина.

Покинув высокое начальство, я выдохнул. Итак, время мне дали, осталось подтвердить свои слова конкретными фактами. Но думаю, тут проблем не будет. А сейчас надо подготовиться к встрече с тем, кто послал мне письмо. Судя по месту, где назначена встреча, меня будет ждать весьма статусный человек. Прийти нужно в соответствующем наряде, так что пришлось возвращаться домой и переодеваться, не забыл я и про артефакты, все же неизвестно с кем мне придётся общаться и чем это закончится.

То, что с костюмом я не прогадал, я понял, когда лакей безмолвно открыл передо мной дверь. А до этого он также молча отвесил пинка какому-то парню, одетому не то чтобы бедно, но примерно в такой же наряд, который я предпочитал надевать на службу. Себя я конечно так опозорить бы ему не дал, но момент показательный — встречают тут точно по одежке.

Сдав теплое пальто и шляпу, я осмотрелся. Дорого, богато и со вкусом. Играет медленная тихая музыка, с достоинством носятся между столов официанты, что стоит отдельного упоминания. Никогда бы не подумал, что можно так быстро перемещаться по залу, сохраняя на лице и в позе внутреннее достоинство тем, где ты работаешь. Чинно сидят за столами посетители.

— Ваше благородие, вам заказан столик или вы в первый раз у нас? — подскочил один из официантов.

— Григорий Бологовский. Меня должны ждать…

— Сию минуту, — тут же поклонился официант, — прошу за мной.

Он ловко развернулся и почтительно указал вглубь зала. Дождавшись, когда я двинусь за ним, официант легко и непринужденно принялся огибать столики, при этом как и остальные местные работники гордо держа спину прямой, а подбородок чуть задранным вверх. Вышколили его знатно.

— Прошу, — остановился он перед столиком, за которым сидела лишь одна персона.

Очень знакомая мне персона, которая повернулась на звук голоса официанта.

— Сергей Михайлович, — кивнул я приветственно светлому князю Воронцову.

— Григорий Мстиславович, — ответил он мне взаимно и рукой повел на стул рядом с собой, — прошу, присаживайтесь.

— Благодарю.

Сев на предложенное место, я сделал заказ и, когда официант удалился, спросил:

— Прошу, удовлетворите мое любопытство, с чем связано ваше приглашение?

— Вы прекрасно и сами знаете, с чем, — позволил легкому неудовольствию отразиться на своем лице князь. — Точнее, с кем.

— И все же я желаю услышать от вас. Чтобы не возникло недопонимания.

— Моя дочь. Лида. Оставьте ее в покое.

— Давно так и поступил, — усмехнулся я. — Так что вы зря меня позвали.

— Вы виделись в театре.

— Случайность, — пожал я плечами. — Москва — только кажется большим городом.

— Я знаю, она приходила к вам.

— Это была ее инициатива. Я-то тут причем?

— Не давайте моей девочке ложных надежд, — сурово промолвил Сергей Михайлович. — И сами к ней не ходите.

— И не собирался, — усмехнулся я. — Будем откровенны — ваша дочь уже показала, чего стоит. Ее нежелание меня выслушать и фортель с отъездом за границу лучше любого иного поступка показывают ее истинное отношение ко мне. Зачем мне столь ветреная девушка, склонная идти на поводу у своих эмоций?

— Не забывайтесь, — процедил князь. — Мы говорим о моей дочери, и оскорблять ее…

— Оскорблять? — подняв в удивлении бровь, перебил я Воронцова. — Отнюдь. Я говорю как есть. В чем я не прав?

Сергей Михайлович уже хотел что-то сказать, но замолчал. К нам подошел официант, принесший мой заказ — чашку кофе с круассаном. Только когда он ушел, князь продолжил, но уже гораздо спокойнее.

— Если вы говорите правду, то выскажите ей всё то же самое в лицо. Обрубите у нее любую надежду. А лучше — скажите, что вы уже состоите в отношениях и безумно влюблены. Я слышал, что вы в театре были с дамой. Она поверит вашим словам.

— Врать ей я не собираюсь, — покачал я головой.

— Так вы все же испытываете к Лиде какие-то чувства? — нахмурился князь.

— Вот именно: какие-то, — хмыкнул я. — Но врать я в любом случае не люблю и не буду.

— Я готов заплатить. Это будет ложь во благо. Сколько вы хотите? Десять тысяч? Могу оформить чек на ваше имя прямо сейчас, — достал тот из кармана портмоне.

— Вы хотите меня купить? — рассмеялся я. — А вот это уже оскорбление. Если вы привыкли все решать деньгами — заплатите Лиде. Снова отправьте ее в тур в другую страну. Как говориться — с глаз долой из сердца вон.

— Я бы с удовольствием так и сделал, но за границей ныне неспокойно, — процедил князь. — Да и Лиде нужно быть в Москве. Возможно вы не в курсе, но она скоро будет помолвлена.

— Ну от чего ж не курсе? Она мне говорила об этом, — пожал я плечами. — Мне-то какое дело?

— Двадцать тысяч, — глухо обронил Воронцов. — Берите деньги и дайте Лиде понять, что вы больше никогда не будете вместе. А не согласитесь… — в голосе князя прорезалась угроза.

— Не соглашусь. Я вам не девка из борделя.