Чтение онлайн

Так уж было заведено в семье Палисси: когда наступало время зимних праздников, и папа приволакивал в дом елку, что-то случалось - то ли с елкой, то ли с Владом, то ли с ними обоими. Однажды отец за несколько часов до боя курантов был вынужден везти вопящего Влада в больницу с застрявшими в физиономии осколками керамического деда Мороза, на которого братец свалился в угаре веселья. К слову, на его лице до сих пор заметны три маленьких шрама.

В тот Новый год все шло по накатанной схеме: папа дорвался до коробки сигар и скрупулезно раскуривал одну, мама же шипела Владу, чтобы он отошел от елки, угрожая папиным ремнем. Я беспечно наблюдала за разворачивающимся действом, возясь с новой куклой (которой брат, к слову, через пару дней скрутил голову и подкоптил руки и ноги). Дураковато хихикая и игнорируя мамины посылы, Влад крутанулся и запутался в гирляндах. Я хорошо помню этот момент, будто он запечатлен на фотографии, а сама фотография пришпилена на самом видном месте в моем мозгу. Мгновение брат балансировал на одной ноге, затем пошатнулся и тяжело рухнул вместе с елкой. Треск, мигание гирлянд, грохот разбивающих елочных игрушек. Одинокий крик мамы, выводящий всех из ступора. Все, визжа, рванули к погребенному под хвойным гигантом вопящему Владу. Это надо было видеть! Влад оказался целехонек, поэтому за мамочкиным испугом накатила ярость. Брат потом зверски долгое время не мог сидеть на заднице. Ах, детство!

Улыбаясь воспоминаниям, я постояла еще некоторое время у окна, потом задернула штору и включила ночник.

Сколько себя помню, я сплю с включенным ночником. Менялись ночники, но страхи оставались прежними. У меня нет боязни темноты, нет-нет - меня напрягает то, что может таиться в ней. Не знаю, заклеймила я себя или нет, но иногда потусторонние гости, словно осы, за многие километры чующие запах барбекю, находят меня. Одни приходят просто посмотреть и уходят, другие становятся настоящими занозами в заднице, третьи могут напасть. Время от времени я прохожу по квартире со свечой, но жизнь полна сюрпризов. Ночник помогает сгладить сюрприз, сделать его менее, черт побери, сюрпризным.

Было начало четвертого. Переодевшись в майку и шорты, я поставила будильник на восемь вечера, залезла под одеяло и откинулась на подушку. Я отрубилась быстрее, чем Бабур Околоцветник со своим пулеметным произношением успел бы досчитать до десяти.

Я стояла под ночным беззвездным небом. Опрокидываясь за горизонт, вокруг, насколько хватало глаз, раскинулось поле с черной, обожженной землей. И, подобно каплям крови, поле усеяно кустами клубники. Ягоды были крупными, ярко-алыми, в то время как кусты - высохшими, чахлыми, бурыми. Я наклонилась, чтобы сорвать ягоду, но пальцы прошли сквозь нее; по руке потекло что-то теплое. Я поднесла руку к глазам. Кровь.

Я открыла глаза и уставилась в потолок, силясь понять, что меня разбудило. На лбу выступила холодная испарина. Я тяжело сглотнула слюну, когда раздался повторный звонок в дверь.

Ночник заливал столешницу желтым, как масло, светом. Я глянула на часы: без десяти восемь. Взлохмаченная, не до конца проснувшаяся, я прошлепала в коридор, включила свет и подошла к двери с намерением заглянуть в глазок... Черт! Я отшатнулась от двери, когда услышала:

– Рита, я знаю, что вы дома.

Я прислонилась спиной к стене и сложила руки на груди. Ну разумеется, для таких, как этот тип, вшивый домофон не помеха.

Несмотря на то, что Эдуард был лучшим другом Влада, ко мне он обращался исключительно на 'вы'. Друг брата, который не стал мне другом. Пожалуй, это громко сказано, поскольку я не испытывала к Эдуарду негатива. Скорее, осторожность.

Влад знал Эдуарда еще при жизни, однако проглоченное зерно, наоборот, лишь укрепило их дружбу. Нестандартная парочка. Уезжая, Владислав традиционно просит Эдуарда присматривать за мной, а самое гнусное заключается в том, что они даже не пытаются скрыть это от меня.

Закладываюсь на что угодно, а я уже знала причину его визита.

– Вообще-то вы меня разбудили.

– Обещаю, я ненадолго.

Как пить дать, произнося это, Эдуард улыбался. Он любил улыбаться и говорить одновременно. Нет, это не работа на публику, а привычка не терять лица даже перед самим собой. Кто я такая, чтобы осуждать его за это?

– Я не в настроении принимать гостей.

– И все же настоятельно рекомендую впустить меня. Ваши соседи скоро начнут интересоваться источником шума.

– Значит, уважаемый источник шума, проваливайте.

– Мне надо с вами поговорить.

– А мне - выспаться.

– Рита, так или иначе, я войду в эту дверь. Вопрос времени.

Этим он добился должного эффекта. Зная, что его слова никогда не расходятся с поступками, я провернула ключ в замке и, приоткрыв дверь на длину цепочки, выглянула в подъезд. 'Красив как полубог, ни дать, ни взять', - промелькнуло в голове.

Эдуард улыбнулся, и мои челюсти сиюминутно свело в спазме, будто я выпила концентрированный лимонный сок. Хмурясь, я отступила в глубину коридора.

В чистой одежде, но с грязными мыслями, один из самых влиятельных коматозников города вырос на пороге моего дома.

Человеку требуется тридцать секунд, чтобы составить представление о собеседнике, и пять лет, чтобы рассеять его. Я познакомилась с Эдуардом около пяти назад, но представление до сих пор не развеялось. Не стану утверждать, что оно было составлено в пользу Эдуарда.

Я сфокусировала взгляд, и поняла, что нас разделяют уже не пара-тройка метров, а сантиметры. Вобравшее холод коричневое пальто Эдуарда коснулось моих голых ног, по коже побежали мурашки. Эдуард коснулся губами моего лба. Я стояла как вкопанная, от потрясения разучившись дышать и даже не обращая внимания на зуд в носе, будто туда насыпали перца.

Все эти пять лет по безмолвному согласию мы с Эдуардом выдерживали дистанцию. А сейчас я вдруг ощутила его дыхание у себя на лице, а сквозь тонкую трикотажную майку - исходящий от него холод. Захотелось ссутулиться, прикрыть грудь руками. Но я не сделала этого - знала, почему он коснулся меня. И момент вдруг потерял всю удивительность и новизну.

Удивительность и новизну? Черт бы меня побрал за такие характеристики.

– Влад оторвет тебе голову, - сообщил Эдуард буднично, впервые обратившись ко мне на 'ты'. Мне показалось, он хочет оттолкнуть меня. Я никогда не видела его таким... злым? расстроенным? разочарованным? Его лицо оставалось безмятежным, но глаза метали молнии.
– А потом оторвет ее и мне.

– Влад не настолько трудолюбив, - прокаркала я. Прислонившись к двери в ванную, я сползла на пол и застыла там дрожащим комком. Естественно, я все поняла.
– Как ты узнал?

– Птичка на хвостике принесла. Честно говоря, я до последнего не верил слухам...

– Слухам?

Эдуард помрачнел:

– Слухам, что прошлой ночью ты проглотила зерно.

Слезы хлынули из глаз. Я накрыла лицо руками и поняла, что отвратительна сама себе.