Шрифт:
Павлик А.С.:
Зерно А
Глава 1
Глаза официанта засверкали, как лампочки на снегоуборочной машине, а на виске забилась жилка, - бедолага узнал меня. Он битые пять минут ошивался поблизости, шумно дышал и то и дело справлялся, ничего ли мне не нужно, пока разъяренного вида менеджер не отозвал его.
Я пожала плечами и улыбнулась коматознику, сидящему напротив за столиком. Губы Александра Кудрявцева перекосила замедленная усмешка, не имеющая, впрочем, ничего общего с весельем. Я могла бы поручиться, что это его фишка, если бы его лицо не было отмечено шрамами от кислоты. Кривая усмешка буквально въелась в его губы. Пожимая мне руку, перчатку он не снял.
Кафе было пустым, за исключением нас с Кудрявцевым и мужчины в мятом костюме, поглощающего калорийный омлет и запивая его 'Ам-Незией'. Настенные часы а-ля йо-йо демонстрировали эволюцию: обезьяна, человек, пистолет. Кондиционер гонял теплый воздух. Располагающая для беседы обстановка.
Я использовала паузу в разговоре, чтобы как следует рассмотреть моего собеседника. Все-таки не каждый день выпадает возможность пообщаться с такими, как он. Хорошо, что не каждый.
Кудрявцев был напряжен, озлоблен, но хорошо владел собой. Осторожность в даваемых ему оценках я считала необходимостью. Одет он был по той моде, которую диктуют большие деньги, отвращение, пресыщенность и, пожалуй, такая штука, как смерть. На нем был строгий синий костюм в полоску, с темным галстуком в тон, поверх - черное пальто с меховым воротником, черные туфли завершали образ владельца похоронного бюро. Собственно, каковым он и являлся. По-моему, Кудрявцев сознательно хотел казаться этаким интеллигентным посланником смерти. Вне всякого сомнения, он представлял собой отличный пример местного колорита. Один из лучших примеров.
Этот коматозник, к тому же большой энтузиаст своего дела, имел ко мне справедливые, как он считал, претензии. Разумеется, я могла сказать ему что-то вроде: 'Ты, парень, мне не указ', но это тянуло на конфликт. Коматозники умеют извратить сказанное вами в плоскости нарушения прав несчастного меньшинства. Для таких кусков соли, как Кудрявцев, это что-то вроде спорта. Мало того, что из вас сделают циничного идиота, так еще на деньги полинять можно. Ни первого, ни второго я не могла допустить.
Улыбнувшись, я напомнила Кудрявцеву, что его кофе остывает.
– Я пришел сюда не кофе пить, а за гарантиями, - сказал он.
Голос у него был низким, глубоким - с той самой глубиной, достигающейся благодаря выкуриванию двух пачек сигарет в день. Будучи коматозником, Кудрявцев может не волноваться о раке легких.
– Гарантии, - протянула я задумчиво.
– О, прекратите!
– Кудрявцев фыркнул - совсем не элегантно.
– Вы прекрасно понимаете, о чем я.
Ну да, понимала. Единственное, чего не могла догнать: как столь уважаемый мужчина, с многочисленными связями в разных эшелонах власти, может рассчитывать на формулу 'сестра влияет на брата'. Скорее всего, дело в другом: Кудрявцев отрабатывает большинство возможных сценариев. А что будет, когда все сценарии попадут в компост? От этой мысли настроение не улучшилось.
– Ладно, скажем так: вы звоните в 'Темную сторону' и просите встретиться в неформальной обстановке. Говорите, что речь пойдет о крайне важных вещах...
– Вне сомнения, так и есть.
– А как же, я заметила. Я вам уже говорила и вновь повторю: Владислав ни за что не послушает меня.
– До меня доходили слухи, - зашипел Кудрявцев и подался ко мне, - что иногда он обходит стороной закон.
Уплетающий омлет мужчина покосился на нас. Кажется, мы начинали шуметь.
Я поборола поползновение закатить глаза.
– Слухи на то и слухи, что их распускает какая-то паршивая овечка. Знаете, Александр, я никак не могу взять в толк, что именно беспокоит вас. Вы в законе, ваш бизнес процветает, у вас всегда будет, на что купить новый галстук. Поверьте, многие завидуют вам.
Кудрявцев невесело рассмеялся:
– Ручаюсь, вы в аналогичном положении.
– Ага, а еще я излюбленная мишень религиозных фанатиков.
Однажды в меня плеснули кислотой, и если бы в тот момент я не наклонилась, чтобы поднять выпавшие ключи... Горькая правда: когда заканчиваешь кафедру паранормальной психологии, у тебя окончательно пропадают шансы гармонично вписаться в чистенький адекватный мирок. Ты становишься типом без шансов. Как бы там ни было, а спиритизм востребован. Люди охотно платят за то, что я позволяю им заглянуть за кулисы. Для них я фокусник, вытаскивающий кролика из цилиндра. Оператор, соединяющий с миром духов. Спиритизм - это всегда пугающий опыт. По сравнению с ним, сидеть перед коматозником - плевое дело.
И тут до меня дошло - понимание как ледяной водой окатило, - лицо Кудрявцева именно в таких шрамах, какие оставляет кислота. Интересно, кому он в свое время насолил?
– И как вам удается столько успевать? Да-да, я многое читал о вас, Маргарита.
– Давайте вы будете следить за своими мертвыми, а я - за своими, хорошо? Тем более, учитывая конечный результат, - я выразительно посмотрела на Кудрявцева, вернее, на его перекошенный в неизменной гримасе усмешки рот, - вам это удается лучше.
– Это было грубо, Маргарита.
Я вздохнула и сокрушенно покачала головой.
Кудрявцев посмотрел на часы.
Меня конкретно начинало доставать, что со мной обращаются подобным образом: вначале выдергивают с работы, а потом делают вид, что теряют со мной время. Вроде мне больше заняться нечем! Я с треском опустила чашку на блюдце.
– Не прощу себе, если вы потеряете со мной еще хоть секунду.
Кудрявцев со скрежетом отодвинулся на стуле.