Чтение онлайн

– Отодвинься.

Я стряхнула тяжелую кожанку с себя и вылезла из машины.

– Ты приняла правильное решение.

Да, знаю.

Хотя я и чувствовала чуждое одеревенение в теле, однако рука с удивившей меня стремительностью метнулась и вцепилась в дверцу, когда Константин, перегнувшись через сиденье, попытался закрыть ее. Он поморщился.

– Забыла что-то?

– Я не ухожу, Константин. Далеко, по крайней мере. Я хочу повидаться с Быком. Он может ответить как на мои, так и на твои вопросы.

Константин вышел из авто, снег заскрипел под подошвами его ботинок. Его слова неслись мне вслед:

– Ну да, общественная стоянка - отличное место для выяснения отношений с пассажиром в багажнике. Первый представитель периферии настучит на нас в милицию.

– Бык убил меня, понимаешь?
– возразила я и открыла багажник.
– Это дает мне некоторые преимущества. Нынче старина Бык обслуживает меня без очереди. Константин, - позвала я десятью секундами позже.

– Сожалею, но он не сможет обслужить тебя без очереди. Ни тебя, ни меня, ни кого бы то ни было.

Я захлопнула багажник, и как раз вовремя, потому что мимо нас, нагруженный двумя бумажными пакетами, прошел тучный мужчина в длинной дубленке. Дубленка была из разряда тех, какие люди покупают не потому, что являются обладателями превосходного тонкого вкуса, а потому, что эти дубленки словно говорят сами за себя: 'Посмотрите, я стою пять штук, мой владелец может купить золотую карточку в любом супермаркете Порога'. Окинув меня взглядом (узнал меня?), Безвкусная Дубленка открыл машину и сложил покупки на заднем сиденье. Мандарин выкатился из пакета и шлепнулся ему под ноги. Наклоняясь за мандарином, мужчина закряхтел - живот явно доставлял ему массу неудобств.

– Мы все еще можем переговорить с Быком, - сказала я, глядя на то, как Константин вытряхивает из пачки сигарету и закуривает.
– И не говори мне, что не знаешь как - не поверю.

– Мне казалось, девушки твоего класса не должны знать о подобных вещах.

– Пробел в моем воспитании. Или - в воспитании моего брата.
– Второе более вероятно, подумала я.

– На что пялишься, приятель?
– Константин шагнул к Безвкусной Дубленке и почти доброжелательно улыбнулся. 'Почти' играло определяющую роль.

Мужчина быстро подобрался, юркнул в машину и укатил.

Я перевела взгляд с номерного знака стремительно удаляющейся иномарки на Константина. Он стоял в паре метров от меня, но, как и номерной знак, я разглядела написанное в нижней части его пачки сигарет 'послание курильщикам'. Рука непроизвольно взметнулась, чтобы поправить очки на переносице. А потом я вспомнила, как очки слетели с меня, когда... когда пуля Быка угодила в мой затылок.

Я зажмурилась. Открыла глаза. 'Послание курильщикам' было на месте - до рези в глазах четкое.

У меня восстановилось зрение? Я не снимаю очки с восемнадцати лет, и не планировала снимать их всю оставшуюся жизнь. Но - вот что: я снова вижу мир, находящийся более чем в двух метрах от меня, вижу не букетом размытых очертаний, а с захватывающей дыхание четкостью.

– Что ты там увидела?
– Константин поднял пачку сигарет на уровень глаз и нахмурился.
– А, понял. У тебя плохое зрение... кхм, было.

Похоже, он знал гораздо больше о бонусах, идущих в комплекте с коматозностью.

В том, что всем погоняет проглоченное зерно, я не сомневалась. Я решилась и осторожно коснулась затылка, готовясь к всплеску боли. Провела кончиками пальцев по сваленным волосам. Значит ли мое восстановившееся зрение, что зерно затянет и эту рану? Что ж, если уж мне жить... существовать с этим, то было бы неплохо.

Я нашла свое полупальто, скомканным на заднем сиденье; большое бурое пятно выделалось на драпе. Химчистка отменяется - кому захочется носить пальто, в котором тебя убили? Стараясь излишне не зацикливаться на том, чем является это бурое пятно и откуда оно взялось, я порылась в карманах пальто, выудила ключи от квартиры, сунула их в задний карман джинсов, а двадцатку сжала в кулаке. Ключи от машины брать не стала - теперь они годны разве что для открывания бутылок 'Ам-Незии'. Терпеть не могу 'Ам-Незию'.

– Мне надо в уборную.

– Постой.

Сняв с себя свитер, Константин протянул его мне; его пальцы были горячими. Он остался стоять в черной футболке.

– Вот, накинь. И собери волосы. Да, так намного лучше.

– Ты замерзнешь, - заметила я, глядя на то, как он поводит бугристыми плечами, словно пытается отогнать холод.

– У меня есть куртка. Не замерзну.

Оправляя на себе слишком большой свитер, я на негнущихся ногах зашагала к супермаркету.

Десятиградусный мороз, а мне не было холодно. Кажется, теперь я знала, что чувствует Эдуард, выходя зимой на улицу в тонкой рубашке. Ничего не чувствует.

С неба валили осколки, будто там тоже однажды был диско-шар, а кто-то взял и пальнул в него. Я протаптывала сразу две дороги: одну - к супермаркету, другую - к себе. Обе дороги - тернистые и тяжелые. А на заднем дворе моего захламленного сознания тем временем поселились Деревские вместе с Кудрявцевым. С этим еще предстоит разобраться. Казалось, все это осталось в другой, прошлой жизни. Ощущение, что на мой мир упала бомба, и разорвала его на две части, не ослабевало.

Голова разваливалась, словно из нее вытрусили все шурупы, и она держалась на честном слове. Кожа головы зудела из-за свалявшихся волос.

Освещение в супермаркете напоминало больничное. Именно под таким светом должна слазить кожа. Меня обдало струей теплого воздуха, пахнущего концентрированным кофе из автоматов, и 'Ам-Незией'. Второй охранник за эту ночь проводил меня пристальным взглядом. Однако этот, в отличие, от первого - мохнатого зверолюда в кожаной фуражке, - был человеком. Я попыталась придать лицу скучающее выражение и направилась прямиком к уборным.