Чтение онлайн

— Я хочу мартини со льдом, того и другого побольше, — сказала женщина. — Еще шампанского и икры. Насчет икры позвоните от моего имени шаху Ирана, у него есть несколько баночек хорошего качества. Скажете, что звоните от Чармен, он в лепешку расшибется.

— Какая-нибудь особая марка шампанского? — осведомился Тепфлер.

— «Дон Периньон-1945», розовое, пожалуйста. Три-четыре обычные бутылки для начала. Больших емкостей не надо. Вино выдыхается. Реб!

— Да, дорогая.

— Ты должен подарить десять — пятнадцать миллионов этому молодому человеку. Он действительно милый.

— Я подумаю об этом, — ласково ответил мужчина. — Как только они оплатят мой чек. Боюсь, что для этого понадобится некоторое время. Тадеуш!

— Слушаю, сэр.

— Я бы не отказался от гамбургера, если это вас не очень затруднит. Во Франкфурте их готовят превосходно, кормят ими американских солдат, расквартированных в Германии. Не могли бы вы позаботиться об этом, Тадеуш?

— Конечно, конечно, сэр, — ответил Тепфлер. — С радостью.

Он попробовал выдержать испепеляющий взгляд серых глаз, но в конце концов вынужден был отвернуться. «Этот человек не сумасшедший, вовсе нет, — таков был первый вывод, к которому он пришел, дальнейшее лишь укрепило его в этом убеждении, — Может быть, он просто развлекается. Зато она…»

Да, какой бы необыкновенной красавицей она ни была, сомнений не оставалось: женщина была ненормальной, просто сумасшедшей. В ее безудержной веселости молодой Тепфлер разглядел болезненное и безнадежное возбуждение.

В кабинете Алоиза Кнаппа, куда в этот день он вошел впервые, Тадеуш Тепфлер застал группу людей: обстановка сильно напомнила ему военный совет. Штаб собрался в полном составе, и, более того, через час на помощь явился старый почтенный Жакоб Фюссли; ему исполнилось уже семьдесят восемь лет, но только три года назад он решился уйти на пенсию и передать свой пост Алоизу Кнатту.

— Что нового, Тепфлер? Но не называйте его фамилии.

— Они хотят шампанского, но не какого-нибудь, а особого, икры — тоже особой, а также гамбургеров — но только…

— Не паясничайте, прошу вас, — прервал его Кнапп. — Садитесь, Тепфлер. И слушайте. Наш клиент желает общаться только с вами. Следовательно, с этой минуты вы освобождаетесь от всех других обязательств и обязанностей. Вы будете поддерживать постоянный контакт, во-первых, с вашим клиентом, во-вторых, со мною и господином Фюссли. Ваша задача проста: выполнять все просьбы клиента до тех пор, пока сумма расходов не превысит ста тысяч франков. По поводу любых затрат, превышающих этот предел, вы должны обращаться к господину Фюссли или ко мне. Вы женаты?

Тепфлер ходил пока в женихах. Кнапп снисходительно кивнул: хотя бы эта новость оказалась хорошей. И заговорил снова:

— Понадобится некоторое время, чтобы собрать сумму…

— Он хочет, чтобы все деньги были в сотенных купюрах, не крупнее, — вставил Тепфлер, осмелившийся прервать Великого Маниту.

Кнапп закрыл глаза. Затем открыл их:

— В таком случае нам понадобятся еще два дня. А в общей сложности три. В течение этих трех дней, Тепфлер, вы — на круглосуточном дежурстве. Если наш клиент, или ваш, пожелает, как уже бывало, не покидать нашего банка до тех пор, пока не получит по чеку деньги, вы останетесь здесь вместе с ним. То есть с ними. Прощупайте почву, Тепфлер, попытайтесь узнать их намерения. Если они захотят ночевать у нас, мы переоборудуем зал Вильгельма Телля под квартиру, а вам поставим раскладушку.

Тепфлер посмотрел на Кнаппа с безграничным удивлением. Он вдруг подумал, что Кнапп тоже сошел с ума, а с ним Достопочтенный Фюссли и все члены штаба — все, кроме него самого.

— Ночевать здесь? В банке?

Холодный взгляд пронзил его насквозь. Кнапп обернулся к «публике»:

— Мы с господином Фюссли хотели бы остаться втроем с Тепфлером.

«Публика» удалилась. Тепфлер остался один с двумя Великими Маниту.

— Тепфлер… — заговорили в унисон Достопочтенный Фюссли и Алоиз Кнапп.

— Прошу вас, господин Фюссли… — вежливо обратился Кнапп к бывшему патрону…

— Нет, нет, никак нет, Алоиз, — забормотал Достопочтенный. — Вы теперь вcем руководите. А через несколько секунд добавил: — И слава тебе, господи.

— Тепфлер, — сказал Кнапп, — вы прекрасно понимаете, что мы столкнулись с ситуацией, беспрецедентной в истории швейцарских банков.

— И очень похоже, банков всего мира, — заметил Достопочтенный.

— Мы примем вызов и преодолеем все трудности, — продолжал Кнапп, — проявим выдержку, деловую смекалку, оперативность и умение хранить тайну — тайну, Тепфлер! — то есть те качества, что принесли нам славу, богатство и возможность гордиться нашим учреждением.

Тепфлер почтительно поднял указательный палец:

— Можно задать вопрос, сэр?

— Да, мой мальчик.

— У нашего клиента действительно миллиард долларов на счету?

«Не следовало задавать этот вопрос», — подумал он в следующую секунду. Оба Маниту испепелили его взглядом.

— Не заставляйте нас думать, что вы не совсем в здравом уме, Тепфлер. У нас могут возникнуть опасения относительно последствий выбора, который сделал наш клиент, потребовав, чтобы все контакты с ним осуществлялись через вас. Никто в целом мире не держит миллиарда долларов на банковском счету, Тепфлер. Просто наш клиент располагает правом кредита на сумму, превосходящую этот предел, и особые отношения, которые мы с ним поддерживаем, ставят нас перед необходимостью удовлетворить его просьбу.

Кнапп глубоко вздохнул и добавил:

— Тепфлер, в пятницу в пятнадцать часов мы закрываем банк для посетителей, официальный предлог — небольшая внутренняя реконструкция. До тех пор банк должен работать как обычно, по крайней мере будем на это надеяться. За исключением того, что семьдесят мужчин и женщин будут работать день и ночь, собирая необходимые нам купюры. У нас нет миллиарда по сто долларов, Тепфлер, здесь их умопомрачительно мало, и придется обращаться во все банки нашей страны и всей Европы и, очень похоже, в американский эмиссионный банк. Надо, чтобы сработал гигантский механизм — самолеты и спецэшелоны — в масштабах всего мира. И если мы достигнем цели за три дня, то это чудо можно будет объяснить лишь вмешательством божественной десницы. И вы будете замыкающим в этой цепи, Тепфлер. Вас зовут Тадеуш?

— Да, сэр.

— Тадеуш, остается последний пункт, на который я и господин Фюссли хотели бы обратить ваше внимание: несколько минут назад в этом кабинете, помимо господина Фюссли, вас и меня, находились еще пять человек, представляющих руководство нашего банка. Они не знают имени нашего клиента. Следовательно, вместе с Брокманом его знаем только мы четверо. А теперь вот что, Тепфлер: если кто бы то ни было в этом банке, а тем более за его пределами, по вашей вине, даже если вы просто разговариваете во сне, окажется в курсе свалившейся на нас катастрофы, а тем более узнает имя человека, которому мы ею обязаны, то, клянусь Богом, я сделаю так, что вы не найдете потом и самой скромной работы, даже места дорожного рабочего. Я лично позабочусь об этом. Тадеуш, и пусть на это уйдет весь остаток моей жизни! Я ясно выразился, Тадеуш?