Завоеватель
Шрифт:
Ладно, сейчас с причинами все равно не разберешься. Посмотрим-ка лучше еще раз на возможных кандидаток в императрицы.
Осетр вернулся к видеопласту.
Так… Эту вот зовут Маргарет. Двадцать шесть лет…
Бр-р… Самая настоящая лошадь! Трудно даже представить, что с нею можно лечь в одну постель! Да и просто встречаться каждый день — за обеденным ли столом, на прогулке ли в дворцовом парке… Бр-р-р!
Кто у нас дальше?
Ага, Сабина. Эта годом младше. Но еще страшнее, чем первая. Без содрогания смотреть нельзя… Вот же наградил Господь фрагербритского короля доченьками!
Следующая…
Розалинда. Ну и имечко!.. Эта, правда, покраше сестер будет. Подбородок тоже слегка подкачал, но глазки живенькие и очень неглупые. Сколько ей?… Ага, двадцать три годика. И сиськи у этой, кстати, попышнее будут…
Ну и последняя. Натали. Эта вообще малолетка. Всего шестнадцать… Рано ей еще о замужестве думать. Так что Натали мы сразу вынесем за пределы интереса. Хотя… Вот эта в будущем лошадью вряд ли станет, уже сейчас заметно.
Мысли его вернулись в старое русло.
Так кому же выгодно отправить Ольгу за пределы империи? Ибо понятно, что Осетр не захочет жениться на подобных «красотках». Младшую же рассматривать в качестве невесты пока рано. А значит, брат решит выдать замуж сестру… Стоп!
Стоп, голубчик!.. А может, именно в этом и заключается интрига? Поссорить Остромира и Ольгу. Создать очаг напряженности в самой императорской семье… Чтобы у росского правителя стало одной внутренней проблемой больше…
Это, пожалуй, выгоднее всего мерканцам. У них тут определенный интерес. Так что же? Неужели Светозар?…
Осетр поскреб затылок. И едва не расхохотался.
Ты совсем с дуба рухнул, «росомаха»! Подозревать патриарха в прямой связи с мерканцами… Православного до мозга костей — со злейшими врагами по вере, сайентологами… Паранойя, голубчик! На паранойе сидит! И паранойей, друг мой, погоняет!
Взгляд его вновь обратился к «прелестям» фрагербритских королевских дочек.
Ну что, любезные красотки? Из вас-то, понятное дело, любая помчится замуж за росского императора! Но у него-то к вам душа не лежит! А уж про тело и говорить нечего!
Однако отец таких красоток на многое пойдет, чтобы пристроить их. И наверняка, если нормальный мужик, оценит жертву, которую готов принести жених ради выгодных обоим государствам отношений.
В общем, «росомаха», долг есть долг. В конце концов, тому, кто постоянно встречается с чужой женой, следует хоть каким-то образом платить судьбе за удовольствие. В конце концов, не мы первые и не мы последние. Договор с Фрагербритским союзом стоит любых личных жертв.
А жену со временем можно будет и в монастырь отправить. Жизнь впереди непростая и длинная…
На следующий день министр иностранных дел граф Юрий Олегович Остен-Сакен получил от его величества задание начать тайные переговоры, касающиеся возможного сватовства росского императора к одной из дочек Отто Тринадцатого.
Глава пятидесятая
После возвращения Осетра из Новобагдадского халифата сестра стала ему самой близкой женщиной.
Не касаемо плотской любви, разумеется. Тут, понятное дело, никто в подметки не годился Яне. Но та была любовницей, а любовнице ни один идиот не станет рассказывать о государственных тайнах. Если не ищет в будущем на свою задницу острых приключений…
В последнее время Осетру вообще стало трудно разговаривать с Яной. Он догадывался, что ее главной мечтой с некоторых пор стало развестись с мужем и выйти замуж за любимого. Прямо она, конечно, об этом не говорила, да ведь надо быть полностью безмозглым, чтобы не понять, когда, лежа голышом в обнимку и зная, что через четверть часа расставаться, слышишь: «Как жаль, Миркин, что ты не принадлежишь себе!»
Да, Яна прекрасно понимала, что никогда не сможет стать женой росского императора, но, наверное, на что-то надеялась.
Впрочем, кто их вообще поймет, этих замужних женщин, что у них на самом деле в головах!..
Приходилось после этих ее слов тупо отшучиваться или переводить разговор на другую тему, ей совершенно не интересную, и слышать, как она украдкой вздыхает, и стараться не видеть, как она смахивает слезу, слезу не сладкого счастья (как всего пять минут назад) — нет, безутешного горя.
А потом и вовсе замолкать, потому что дальше надо было произносить слова прощания, но сначала договариваться о дате следующего свидания, и все это было унизительно для нее.
Ибо получалось, что он был для нее своего рода подарком, но не тем, который дарят от души и на веки вечные, а тем, что вручают и снова отбирают. Типа переходящего приза…
И то время, когда он не мог думать ни о чем, кроме Яны, стало казаться сладким сном…
Да, так было. Но теперь, распрощавшись с нею, расставшись с любовницей, он мгновенно переключался на мысли об империи, о насущных государственных проблемах, о ближних и дальних планах, и эти мысли тоже унижали бы Яну, кабы она о них догадывалась… А может, и догадывалась — кто знает, о чем догадываются расстающиеся с возлюбленным женщины, которых ждет неизбежная дорога домой, под крыло к опостылевшему мужу…
С Ольгой все было по-другому.
Она была сестрой императора, и ее совершенно не огорчало и не обижало, когда он обрывал на полуслове разговор и отправлялся в рабочий кабинет, на встречу с очередным визитером.
С Яной ни в коем случае нельзя было говорить о предстоящей женитьбе. С Ольгой — можно и нужно.
И его императорское величество очень скоро рассказал сестре о том, насколько ему не нравятся вероятные невесты.
— Да уж, Миркин, — сказала Ольга. — Я тоже посмотрела на их изображения. Тебе не позавидуешь! А может, отказаться, пока не поздно?