Чтение онлайн

Я обслужила несколько последних покупателей и закрыла магазин пораньше. Мы пошли вниз по улице Роял. Несколько мужчин и женщин, которых я знала по магазину и видела раньше в окрестностях, шли в одном направлении с нами. Причина стала ясна, когда мы подошли к площади Джексона. В воздухе звучала музыка.

— Поминают песнями, — сказал Лиам, когда мы подошли к решетке. Дойдя до ворот, мы заглянули внутрь. На площади стояла сотня людей и пела «В землях славы».

Через четыре дня после Второй битвы устроили панихиду по погибшим в ней людям. Каждый год через четыре дня после Ночи войны новоорлеанцы собирались на площади, чтобы оплакивать погибших. Они пели гимны до наступления темноты, а затем зажигали свечи и продолжали петь, пока они не сгорали и площадь снова не погружалась во тьму.

Со всем этим безумием после Ночи войны я совсем забыла об этом дне. Петь я не умела, но любила быть поближе к чему-то столь прекрасному. На мгновение я ощущала себя ближе к отцу.

— Можем постоять минутку? — спросила я, закрывая глаза и позволяя голосам накрыть меня. — Одну минутку.

Я чувствовала, как Лиам удивленно смотрит на меня. Затем он встал рядом.

— Конечно можем, — сказал он и стал тихо подпевать.

* * *

Оказалось, Лиам неплохо поет. Мы послушали еще две песни, раскачиваясь под музыку, затем вернулись к нашей работе.

На воротах снова стоял Хокинс. Если относительно меня и были какие-то приказы, он им не следовал. Без комментариев осмотрел наши удостоверения личности и лишь произнес свою речь о мерах безопасности.

На улицах Острова Дьявола было необычно тихо.

— Где все? — спросила я.

— Для них это тоже день траура, — тихо ответил Лиам. — Они оплакивают своих погибших.

Я почувствовала себя глупой и бесчувственной из-за того, что не поняла, что и им надо погоревать.

Мы зашли в магазин Мозеса и обнаружили, что он отчаянно пытается прибить что-то мухобойкой.

Это что-то полетело на нас, замерло перед моим лицом, и я успела рассмотреть зеленую женщину с крыльями как у стрекозы, но в два раза больше ее.

Она осмотрела меня, облетела и вылетела через дверку для животных.

— Мило. Пески?

— Пески, — подтвердил Лиам. — И кажется, не очень довольная.

Он с улыбкой пошел к Мозесу.

— Кого ты в этот раз разозлил?

Мы прошли в дальнюю часть магазина, где Мозес расчесывал маленькой пластмассовой расческой то, что осталось от его волос.

— Никого. Хочет работать на не приемлемых условиях. Она может откуда-то доставать электронику. Запутала мне все волосы.

— Думаю, ты все равно невероятно красив.

Мозес посмотрел на меня, покраснев.

— Ты меня разыгрываешь или тебе нужна информация?

Я широко улыбнулась.

— Правду говорю. Плюс нужна информация.

Он посмотрел на Лиама.

— Мне она нравится.

Лиам издал звук, похожий на тот, что издавало совсем другое место.

— Я получил сообщение, что у тебя что-то для нас есть.

— Есть, — сказал Мозес. Развернувшись на стуле, он смотрел на свое отражение в темном мониторе, заканчивая приглаживать волосы, затем отбросил расческу в сторону. Положив руки на клавиатуру, он проходил сквозь систему паролей, как нож сквозь масло.

Найдя документ, он отправил его на старомодный принтер, который печатал, оставляя дырочки на бумаге.

— Ты мастер технологий, — сказал Лиам.

Мозес заворчал.

— Будто сам этого не знаю, — он вырвал напечатанные страницы из принтера и бросил на прилавок перед нами. — Немного поискал имя, которое вы мне дали в файлах Сдерживающих, затем посмотрел в файлах их наемных работников. Вот этот принадлежит подрядчику КомТак.

Лиам кивнул.

— Наши знакомые говорили о них.

Мы посмотрели на страницу. Я могла лишь сказать, что это был список. Они использовали английский алфавит, но слова не имели совершенно никакого смысла. Просто набор букв.

— Не знаю, что мне тут искать, Моз, — сказал Лиам.

— Это список лиц, в которых они заинтересованы, — проговорил Мозес. — Написано наверху.

Наверху ничего подобного не было.

— Но с первого взгляда и не скажешь, — сказал Мозес. Он пробежался по страницам, согнул их по диагонали под третьей строчкой, затем снова и снова. Перевернув, он снова согнул, спрятав некоторые буквы посередине.

— Дешевый метод шифровки, — сказал он. — Срабатывает, если не распечатываешь.

Он широко улыбнулся, обнажив острые зубы, и передал нам список.

— Но не работает, если распечатываешь.

Теперь его возможно было прочитать. Получился список с тремя колонками: имя, место жительства, способности.

— Черт, — пробормотала я в ужасе. — Это список Восприимчивых. Наверное, тех, кто работал с КБЦ во время войны.

— Ага, — произнес Лиам. — Список лиц, в которых они заинтересованы. Он перешел на вторую страницу, поменяв сгибы так, чтобы имена выровнялись, и стал их изучать.

— Я насчитал сорок три имени, и они уже поработали со списком.

Он прав. Первая дюжина имен была перечеркнута, их исключили из списка. Марла Салас была прямо посередине, ее имя зачеркнуто. И мы знали, что с ней стало.

— Черт, Лиам, она говорила не «контакт», — я посмотрела на него. — Она говорила КомТак. Она пыталась предупредить нас, она общалась с нами.

Глаза Лиама расширились, он уставился на лист бумаги. Это первое доказательство того, что духи могли общаться.

— Черт, — сказал он тихо. — КомТак пытается открыть Завесу. Им приходится проверять каждого. Исключать одного за другим, чтобы найти тех, кто знал шифр ключей.

Я снова посмотрела на список в поисках знакомых имен Восприимчивых, пытаясь выяснить личности духов, которых я видела.

Пробегаясь по нему второй раз, я кое-что нашла.

— Господи.

Лиам резко перевел взгляд на меня.

— Что?

Имена вычеркивали по порядку, одно за другим. Два следующих по списку имени, которые еще не зачеркнули, были пугающе знакомы. Я знала их.

Фаедра Дюпре, Ченал — управление магией.

Зана Дюпре, Ченал — призыв животных.

— Это семья Таджи, — сказала я, посмотрев на Лиама. — Ее мама и тетя. Ченал в Акадиане?