Чтение онлайн

Батурин готов был принять эту версию: он запомнил взгляд Бутенко там, в коридоре — ласковый, обнадеживающий. Механик готов был охотно поверить, что Бутенко — друг, что он мог попасть к жандармам только по заданию Лысенко. Но какое это было задание?..

Батурин мучился в догадках. Единственное, что было ему ясно: их посадили в одну камеру — и это плохо. Допросы кончены. Немцы их не выпустят живыми…

Только бы не опоздал Лысенко, если он действительно задумал спасти их!..

Как только машина с немецким советником выехала из ворот комбината, Витя отправился на розыски Лысенко. Ему вскоре повезло: он встретил Свирида Сидоровича у входа в контору.

Лысенко не узнал Витю. Когда же мальчик сказал ему, что он брат Петра Батурина, Лысенко обнял его за плечи и сказал:

— Подожди тут с полчасика, а потом приходи в контору. Скажешь — мой племянник…

В конторе Витя застал Лысенко одного. Инженер внимательно выслушал мальчика, спросил, не взяли ли чего-нибудь жандармы при обыске. Потом вызвал Анну Потаповну и, отойдя в сторону, о чем-то поговорил с нею. Потаповна взглянула на Витю и быстро вышла.

Лысенко дружески взял мальчика под руку и вышел с ним в коридор.

— Скажи матери: сделаем все, что сможем. А за сведения спасибо — они нам пригодятся. Анна Потаповна выведет тебя за ворота. Лучше было бы тебе не сразу идти домой: походи по городу, чтобы отвязаться от шпиков, если они будут следить за тобой. Помни: на комбинате я — твой дядя. Если узнаешь что-нибудь новое, важное, приходи к воротам и вызови Анну Потаповну. Она знает, где меня найти. Ну, хлопец, не вешай носа!..

Выходя из кабинета, Витя столкнулся у дверей с незнакомым ему человеком, худым, невысокого роста, сутулым. Витю поразили его длинные прямые волосы…

Мальчик сделал так, как велел ему Лысенко. Прежде чем идти домой, он долго бродил по городу, кружил по проходным дворам и внимательно наблюдал, нет ли за ним слежки. Ничего подозрительного он не заметил, однако не решился отправиться прямо домой, а заглянул к Володе, своему приятелю, с которым он подружился в пионерском лагере в Геленджике. Володя жил в близком соседстве со зданием жандармерии, в первом этаже маленького домика, примыкавшего к служебному помещению немецких жандармов. Войдя во двор, Витя заглянул в окно Володиной комнаты: Володя сидел за столом у тисков и что-то мастерил.

— Володька, здорово!

Володя вздрогнул от неожиданности и быстро сунул что-то под стол.

Когда Витя вошел в комнату, на столе ничего не было, но сбоку, из-под стола, торчало ружейное дуло.

— Эх ты, шляпа! — укоризненно сказал Витя, вытаскивая из-под стола маленькое ружье. — Как же ты так? Уж если прятать, так прятать. А то выставил дуло наружу и думаешь, никто ружья не увидит…

Об этом ружье я расскажу еще несколько дальше. К сожалению; я не знаю точно, что это было за ружье. Мне известно, что еще до войны оно подвергалось многократным «реконструкциям», в чем принимал участие и мой покойный младший сын Геня, что это ружье будто бы на сто метров пробивало пулей полудюймовую сырую доску и к тому же было почти бесшумным. Вот и все, что удалось мне узнать из сбивчивых рассказов ребятишек об этом фантастическом ружье. Доподлинно известно одно: ружье действительно существовало и стреляло так, как положено стрелять ружью.

Витя по секрету рассказал своему другу об аресте старшего брата — он не мог не поделиться с ним этим — и о своей поездке со словаком-шофером на комбинат. О встрече с Лысенко умолчал. А когда Володя узнал, как немец-советник схватил его приятеля за шиворот, а потом посмел дать ему паршивую немецкую марку, друзья решили отомстить немцу и орудием своей мести выбрали замечательное Володино ружье.

Ребята читали, что террористы, организуя покушение на какого-нибудь видного сановника, предварительно вели за ним неусыпную слежку, чтобы установить его обычный распорядок дня. Так они и решили сделать. Но как и откуда следить за немцем? У ворот здания жандармерии не разрешалось даже останавливаться… Приятелей вывела из затруднения давнишняя страсть Володи к голубиному спорту. Мальчик вспомнил, что по эту сторону здания жандармерии стоит дом с большим слуховым окном на крыше. Из этого окна он когда-то гонял голубей. Пробраться к окну нетрудно было по высокой густолиственной алыче. С крыши этого дома, осторожно выглядывая из слухового окна, можно было наблюдать за двором жандармерии.

В тот же вечер ребята тайком пробрались на крышу, заняли свой наблюдательный пост. Они сидели дотемна, но в этот вечер им так и не пришлось увидеть на дворе тщедушную фигурку немецкого советника.

На следующее утро, лишь только наступило время свободного хождения по улицам, ребята снова сидели у слухового окна. Они ждали несколько часов — советник не появлялся. Это было томительно скучно: сидеть на корточках и смотреть, как въезжают и выезжают машины, как, по-гусиному вскидывая ноги, проходит смена немецкого караула, как какие-то подозрительные люди в штатском снуют по двору. Но ребята терпеливо сидели на чердаке.

Наступило обеденное время. В желудках урчало: ломоть хлеба, который они взяли с собой, давно был съеден. Друзья решили: Володя спустится вниз и принесет поесть. Но лишь только он начал перелезать с крыши на дерево, как услышал удивленное восклицание Вити.

Володя бросился к приятелю, выхватил у него из рук ружье и заглянул во двор. Советника на дворе не было. Там, как обычно, стояли машины, медленно прохаживались часовые, суетились какие-то штатские, а между ними спокойно, неторопливо шел худой сутулый человек с длинными волосами, с маленьким кожаным чемоданчиком в руке.

— Ты видишь? Видишь? — взволнованно шептал Витя. — Этот волосатый вчера был на комбинате. А сейчас он здесь! Ходит, как дома. Шпик! Несомненно, шпик!

— Ну и черт с ним — пусть ходит…

— Дурак! Ведь если это шпик, то надо сказать на комбинате!

— Кому же ты хочешь сказать?

— Это уж мое дело!.. Ты сиди, Володька, а я сбегаю…

Не больше чем через час Витя стоял перед Потаповной и та сурово отчитывала его:

— Ты где же это шляешься, хлопец? Была я у твоей матери, а она слезы льет: ушел, говорит, мой меньшой чуть свет, и до сих пор от него ни слуху ни духу. Ты не маленький, должен понимать, что за старшего в доме остался.

— Я не шляюсь. У меня дело…

У Лысенко Витя застал незнакомого ему старика. Этот старик стоял у стола, опираясь на палку. Витя смутился. Анна Потаповна, плотно прикрыв за собой дверь, подошла к Лысенко и стала ему рассказывать, что только что была у Батуриных, что вот этот хлопец дурит, горя матери прибавляет: шляется и глаз домой не показывает…

— Хорошо, Потаповна, разберемся… А ты встань-ка пока в коридоре да посторожи, чтобы кто-нибудь чужой к нам не заглянул… Ну, Виктор, рассказывай, какое у тебя дело?