Чтение онлайн

— А чем она занимается в замке Хеннесси?

— Работает там горничной.

— Судя по этой картинке, она талантливая художница. Ей следовало бы и дальше продолжать в том же духе. — Симус положил себе на тарелку еще кусок хлеба. — Ты ведь уже слышал о том, что случилось в замке Хеннесси вчера ночью, верно?

— Нет, — ответил Дэнни.

— Я слышала, — вмешалась Кэтлин. — Сегодня передавали по телику.

— А что там такое? — спросил Дэнни. — Я весь день был так занят, просто головы не поднимал. Даже новости некогда было послушать.

Симус изложил сыну всю историю в мельчайших подробностях и добавил:

— Можешь себе представить, кузен жены этого Джека Рейли — наш Джеральд Рейли, ведущий ночной программы, которую я слушаю, когда меня одолевает бессонница… Так вот, на прошлой неделе он сказал, что его двоюродная сестра, Риган Рейли, и ее муж Джек со дня на день прилетают в Ирландию, чтобы провести здесь свой медовый месяц. Джек Рейли возглавляет подразделение по особо важным делам полицейского управления Нью-Йорка. Жду не дождусь сегодняшней программы Джеральда. По радио передавали анонс: якобы среди прочих гостей в студии ожидаются Риган и Джек Рейли, а также тот счастливчик, который раскопал у себя в подвале кольца Кладда.

— Да уж, повезло, так повезло, — согласился Дэнни.

— Не забудь, пожалуйста, сделать потише! Я нуждаюсь в отдыхе! — строго предупредила мужа Кэтлин.

— Ну конечно, милая, о чем речь. Только боюсь, я не досижу до начала передачи. К десяти часам я, как правило, уже вырубаюсь.

— Пап, а ты посиди со мной в гостиной, и мы послушаем Джеральда вместе, — предложил Дэнни.

Старик широко улыбнулся, с нескрываемым обожанием глядя на своего ненаглядного отпрыска, и ласково потрепал его по руке:

— Я приготовлю попкорн. Может, мы сами позвоним в студию и что-нибудь спросим. — Он рассмеялся. — То-то будет весело! Надеюсь, я все-таки не засну.

Если бы Симус Шарки знал, что в тот день под крышей их дома побывала не одна, а целых две парочки отпетых мошенников и в своей неизменной черной записной книжечке он умудрился зафиксировать номера их машин, вряд ли ему вообще удалось бы сомкнуть глаза в ближайшие две недели.

Шейла и Брайан вернулись в Голуэй на своей взятой напрокат машине. По радио они услышали о записке, оставленной Джеку Рейли в замке Хеннесси.

— Боже правый, — вздохнула Шейла, — подумать только, теперь они все время будут маячить у нас перед глазами. Ума не приложу, какого черта им сегодня понадобилось в спортзале? Все это очень подозрительно!

— Не бери в голову, — посоветовал ей Брайан. — Наше дело — придерживаться составленного плана.

В Голуэе они купили все необходимое для каждого уважающего себя привидения: черный как смоль парик, черный плащ с капюшоном, длинную черную юбку и старомодный белый чепчик. А также черный карандаш для подводки глаз, чтобы затенить бледные ресницы Шейлы, и белую пудру, чтобы сделать ее похожей на покойницу, только что восставшую из могилы. Когда они покончили с беготней по магазинам, было уже около восьми часов. Они аккуратно уложили покупки в багажник, стараясь не задеть картину Маргарет, и крепко его захлопнули.

— Ну вот, мне уже намного легче, — заявил Брайан. — Мы потихоньку продвигаемся вперед.

— Я очень рада, что тебе стало легче, — отозвалась Шейла, — потому что мне — нисколечко. Продавщица в магазине, где мы покупали парик, заставила меня понервничать. Она три раза спросила, зачем черный парик вообще мне понадобился. Держу пари, она намекала на то, что я в нем буду выглядеть просто ужасно.

— Но, дорогая, ты и должна выглядеть ужасно. Ведь ты — привидение! — наставительно заметил Брайан. — Послушай, девица наверняка почувствовала себя неловко из-за того, что продала тебе вещь, мягко говоря, не совсем в твоем стиле. Но, можешь мне поверить, она была рада хоть что-нибудь продать. А теперь, — продолжал он, окидывая взглядом шумный проспект в центре Голуэя, — самое время чем-нибудь подкрепиться.

Они нашли очень симпатичную на первый взгляд пивную и присели на угловой диванчик.

— Подходящий вы выбрали вечерок, чтобы заглянуть к нам, — сообщила им официантка. — Сегодня у нас выступает пара молодых, но очень талантливых музыкантов. Они начнут уже через несколько минут. Вообразите: они играют на флейте, аккордеоне и свистульке…

— Это замечательно, но, к сожалению, мы зашли совсем ненадолго, — предупредил ее Брайан.

— Какая жалость, — огорчилась она. — Вы уже выбрали? Можете сделать заказ?

Они заказали по пинте пива «Гиннес» и традиционный ирландский пирог с курицей. Когда официантка отошла от их столика, Шейла прошептала своему мужу:

— В котором часу мы поедем к дому Маргарет?

— Думаю, около полуночи.

— Тогда почему бы нам здесь не задержаться?

— По-моему, лучше вернуться в отель и немного отдохнуть. Я был бы не прочь принять душ. Чувствую себя так, будто неделю не мылся.

Шейла выразительно округлила глаза:

— А тебе не кажется, что это будет выглядеть слегка подозрительно: сначала мы возвращаемся в замок, а потом снова покидаем его в столь поздний час? В этом захолустье не так много народу, чтобы наш отъезд остался незамеченным.

Брайан дотронулся кончиком пальца до ее носа:

— Ты, как всегда, права, моя кнопочка. Вот почему мы с тобой отличная команда. Я как-то об этом не подумал.

«Кнопочка»… Брайан называл ее так, когда они были детьми. Это детское прозвище до сих пор жутко ее раздражало, но сейчас Шейла решила не обращать внимания на пустяки.

— Кстати, когда мы вернемся в замок в час или два ночи, это тоже будет выглядеть подозрительно, — заявила она.

— Слушай, они будут рады до потери сознания, что мы вообще вернулись. Время возвращения не играет никакой роли. Все остальные уже давным-давно выехали.

— Все, да не все. Держу пари, Риган и Джек Рейли тоже остались. От одной только мысли о том, что они где-то рядом, у меня мурашки бегут по коже, — призналась Шейла.

— Да забудь ты о них! — отмахнулся Брайан, — Им до нас дела нет. Они охотятся за той знаменитой на весь мир парочкой, ворующей драгоценности, которая походя прикарманила кружевную скатерть Мэй Рейли. — Он рассмеялся. — А я был бы не прочь познакомиться с этими двумя проходимцами! Держу пари, они не лишены чувства юмора, коль скоро решились стащить эту ничтожную скатерть.