Чтение онлайн

Такое местечко было найдено близ невзрачной безымянной речушки на солнечной полянке, окаймленной с одной из сторон плотной стеной деревьев, поросшей слегка подсохшей, но ещё не полостью утратившей сочный цвет невысокой травой. Дурманящий запах полевых цветов разносился далеко вокруг и щекотал ноздри.

Пока оруженосцы устраивали коней и разводили костер под руководством Эмиля, Рональдо успел выставить пару часовых, а Бродерик, придерживая Гровеля под локоть, вывел беспрестанно кряхтящего купца на берег.

— Однако, чувствую я, что к вечеру нам не успеть, — сказал маршал, по-мальчишески запуская камень вдоль течения, — один, два, три, четыре, пять. Всё. Утонул. А лет семьдесят назад, помнится, по семнадцать раз над водой подпрыгивали! Эх, были времена! Ну-ка вот этот камешек попробую. Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь… А, чтоб тебя! То ли вода стала жиже, то ли камни кривее?

Гровель, поддавшись овладевшему им азарту, тоже бросил «блин», но тот, звучно булькнув, сразу утонул. А рука, неосторожно вывернутая, противно заныла, протестуя против подобных упражнений. Ганс охнул, и, растирая плечо, опустился на крупный валун, одиноко стоявший на берегу.

— Э, друг мой, ты поосторожнее с моим телом, — предупредил неосмотрительного купца Бродерик, — мне в него, может оказаться, ещё возвращаться придется.

— Не буду, — буркнул Гровель.

— Устал?

— Нет, не устал. Надоело быть старым, как сама земля. — Гровель с ненавистью потыкал скрюченными пальцами в темные пятна, украшавшие кисти обеих рук. — Но не это главное. Чем ближе подъезжаем к столице, тем неспокойнее на душе: чего там этот крестьянин с моим хозяйством наворотил?

Бродерик весело расхохотался.

— Что я такого смешного сказал? — Сварливо полюбопытствовал Гровель.

Маршал, подавляя рвущийся наружу смех, запустил еще один камень и лишь после этого ответил:

— Да уж после твоего хозяйствования даже пожар показался бы мелким происшествием. Чего он мог наворотить на пустом месте? Да и твоё ли это ещё хозяйство?

— Всё равно как-то не по себе.

— Просто ты очень старый, — Бродерику было весело, и скрыть этого он не пытался. — Найди в себе силы признаться.

Маршал поднял ещё один камешек, размахнулся, но бросить не успел: его тяжелое тело выгнулось дугой, руки изломанными ветками завернулись за спину, напрягшиеся ноги неестественно приподнялись на носки, из горла вырвался сдавленный хрип, а по лицу пробежала складка кожи — как будто некто огромный с нечеловеческой силой провел ладонью от правого уха к левому. Из открытого рта запрокинутой головы вырвался ярчайший луч света и рассыпался на отдельные блестки, окружившие его трясущееся тело. Бродерик повернулся несколько раз вокруг себя, подобный гигантскому волчку, и обессилено упал на четвереньки к ногам купца, воя от боли. Над рекой поплыл резкий запах серы.

Гровель, безмятежно сидевший на камне, испуганно поджал ноги, и не в силах произнести ни слова, беззвучно открывал и закрывал рот. Он не заметил, как бросившиеся к нему телохранители подхватили его под руки и потащили прочь — ближе к костру, у которого, ощетинившись остриями копий, уже выстроились оруженосцы. Гровель не мог понять — отчего вдруг Бродерик стал удаляться? И это наблюдение испугало купца еще больше. Старческим дребезжащим голосом он тоже заорал нечто нечленораздельное во всю оставшуюся силу легких — высоко и жалобно, как совсем не подобает маршалу, не один десяток раз водившему королевские войска в кровавую карусель битвы.

Эмиль и Рональдо занесли его в середину кольца кнехтов, а сами, выставив перед собой клинки, неслышным крадущимся шагом направились к корчащемуся на прибрежной гальке здоровяку.

Когда часто озираясь вокруг, ожидая нападения со всех сторон сразу, они добрались до Бродерика, он уже нашел в себе силы приподняться на руках и громко кашлял, выхаркивая из груди водянистые сгустки. Эмиль всё так же продолжал вертеться на месте, угрожая своим мечом непонятно кому, а Рональдо, подхватив под плечо приходящего в себя Бродерика, потащил его к костру. Эмиль, отстав от них на пару шагов, заспешил следом.

Оруженосцы простояли в полной боевой готовности еще долго — пока Бродерик, полулежащий на войлочной подстилке у костра, не скомандовал отбой:

— Всё, господа, больше сегодня ничего не будет, — слова, сопровождавшиеся присвистом, раздались в полнейшей тишине, нарушаемой лишь стуком немногих оставшихся зубов Гровеля.

— Что это было? — Не дождавшись, когда вопрос задаст Гровель, спросил Рональдо.

— Колдун чертов, — ответил Бродерик, — он есть и он жив. Требует отдать ему корону. Зря я напялил эту железяку на свою неумную голову! Теперь колдун думает, что я завладел этой проклятой короной. Кого бы уговорить покрасоваться в ней чуть-чуть, а?

— И что? — Справившись с дрожью, поинтересовался купец.

— Алебарду ему в дупло! — Зло выругался маршал. — До завтра можно не беспокоиться. А вот потом нужно будет что-то делать: настроен он решительно. Как же больно! До сих пор больно!

— А может…

— Я же сказал: ничего, кроме алебарды в дупло он не получит! — Рявкнул Бродерик, приподнимаясь на локтях.

Кнехты делали вид, что ничего не слышат, а телохранители выглядели ошеломленными — они не могли представить себе, кем может быть этот крестьянин, позволяющий себе орать на Непобедимого Бродерика! Даже король, будучи в ярости, чему они были неоднократными свидетелями, предпочитал срывать свои чувства на других, оставляя маршалу спокойный, уважительный тон.

Но сам престарелый маршал никак не отреагировал на выходку этого… Хорста, и Эмиль с Рональдо, синхронно пожав плечами, принялись за заточку клинков.

— Нужно в Мерид торопиться, — отчетливо произнес Бродерик. — Только когда корона попадет к законному владельцу, колдун окажется бессильным. Тогда-то я и использую алебарду.

— Он тебе сам об этом сказал? — Гровель недоверчиво прищурился.

— Он влез в мою башку! Я почувствовал его черные когти, перебирающие немногие мои мыслишки! Но и свою пропащую душонку он открыл передо мной. Теперь я знаю о нем всё, вот только вспоминать об этой гадости очень больно, — поморщился Бродерик. — Ничего, ещё повоюем! Эмиль, Рональдо, давайте сворачиваться, время дорого.