Чтение онлайн

Перемещаясь таким затейливым образом по древним извилистым путям великого города, Хорст не заметил, как заблудился. Впрочем, это наблюдение его не сильно расстроило — ведь вряд ли был в Мериде человек, не знающий как пройти к новому дому купца Гровеля, что стоял на пересечении улицы Сапожников и Тевьенского тракта, а стало быть — и волноваться не о чем! И Хорст с новыми силами свернул в очередной переулок.

Остановиться пришлось на Старой Каменной дороге, пропуская перед собой длинную вереницу телег, везущих говяжьи и бараньи туши. Увидев проплывающие перед ним груды свежего мяса, Хорст вспомнил, что уже давно ничего не ел и живот недовольным урчанием тотчас подтвердил эти смутные подозрения. На противоположной стороне дороги, чуть правее перекрестка, над высокими дверями с резными ручками обнаружилась большая красочная вывеска «Свинья в ландышах» — вчерашнему крестьянину пришлось изрядно напрячь свою память, но прочитать надпись он сумел. Ароматы, доносившиеся с той стороны, оказались посильнее, чем затхлая вонь городских улиц: чуткий нос Хорста почуял жареные грибы, сыр, что-то копченое, и ещё несколько странных, незнакомых прежде запахов, каждый из которых мог свести с ума любого, кто не ел хотя бы пару часов. Довольная свинья, толково изображенная вместе с цветами в перекрестье двузубой вилки и изогнутого ножа, призывно улыбалась, сжимая копытами сочный окорок, и ноги сами, не дожидаясь решения Хорста, понесли его голодный живот и одуревшую от запахов голову под манящую вывеску.

Переступая через порог, Хорст на мгновение замешкался: он попросту испугался, что не сможет вести себя здесь как подобает обладателю столь круглого пуза и такого количества золотых колец. Но грузное тело и почуявший еще больше запахов нос перевесили — проголодавшийся бедняга буквально вкатился внутрь, запнувшись о порог.

В неожиданно просторном зале «Свиньи» навстречу гостю устремился юный служка, на голове которого колыхался веселый ободок с поросячьими ушками. Под густыми, почти сросшимися бровями бегали темные глазки, четко и быстро оценивавшие платежеспособность клиента. Остановившись на туфлях посетителя, они замерли на мгновение, лицо озарилось искренним радушием, на миг даже показалось, что парень лопнет от счастья лицезреть перед собой столь долгожданного гостя. Не дойдя до Хорста пары шагов, свинские ушки склонились в глубоком приветственном поклоне, и ломающийся басок нарушил тишину заведения:

— Добрый день, уважаемый! Желаете отобедать?

— Ага, — не стал отказываться Хорст. — Желаю. Отобедать. Только где-нибудь, где мне мешаться никто не будет. Найдется такое местечко?

— Вы у нас прежде не бывали, уважаемый?

— Не-а, — честно ответил Хорст, вертя головой по сторонам.

— Тогда я могу предложить вам уютный столик в беседке над ручьем.

— Чего? — Как Хорст не смотрел по сторонам, а никакого ручья, и тем более беседки, разглядеть не мог.

— Пройдемте, уважаемый господин, — приторная улыбка показала Хорсту приличных размеров щербину между крепкими крупными зубами, а рука бровастого мягко и настойчиво потянула Хорста куда-то в глубину помещения.

В этот полуденный час большинство столов ещё пустовали, лишь за одним из них негромко чавкали два пожилых дядьки, судя по виду — из цеховой старшины. Какой-то толстозадый мужичок в видавшем виды платье, явно с чужого плеча, подливал масло в светильники на прокопченных стенах и что-то бормотал вполголоса себе под нос, медленно перемещаясь между столами. Сквозь узкие окна, кое-где ещё прикрытые ставнями, на соломенный пол падали пыльные лучи света. У большого очага суетились два юнца, выгребавшие золу, и сосредоточенная дородная тетка протирала белой скрипящей тряпкой дубовые перила, ведущие на верхние этажи заведения.

Бровастый служка протащил Хорста к неприметной двери под галереей второго этажа, отточенным движением сумел открыть её перед клиентом, придержать, и сам при этом умудрился оказаться позади Хорста.

— Проходите, уважаемый господин, сейчас всё сделаем так, как ещё ни для кого и никогда в «Свинье» не делали. — Басок нашёптывал в самое ухо, вернее в оба: бровастый заходил то слева, то справа, вытянутой рукой показывая дорогу через хитрое переплетение каменных дорожек внутреннего двора. — Вот здесь наше особенное место для самых благородных посетителей!

Хорсту польстило подобное отношение и, преисполнившись достоинства, он важно оттопырил нижнюю губу, чуть прикрыл глаза веками и лениво осмотрелся. Над журчащим ручьем высилась резная беседка с одиноким столом, всё вокруг утопало в плотной тени от могучих, но невысоких деревьев, с улицы не доносилось ни единого звука.

Хорст не заметил, как оказался сидящим на мягком стуле — почти таком же, какой стоял в кабинете Гровеля. Приятная прохлада успокаивала, и, пока обладатель свиных ушей рассыпался в любезностях, Хорст успел незаметно разуться под столом и блаженно расслабился: всё-таки драгоценные туфли не очень подходили для продолжительных пеших прогулок.

— К моему великому сожалению, уважаемый господин, мы не сможем показать вам всё великолепие изысканной кухни «Свиньи в ландышах» прямо сейчас — очаг ещё не разожжен, а на кухне принимают продукты и приступят к готовке ещё нескоро. Но кувшинчик савантейского, легкие закуски из рыбы, мяса, фруктов, овощей и грибов могут скрасить ваше ожидание.

— Тащи всё самое вкусное, — распорядился Хорст, — и кувшинчик этого… — он щелкнул пальцами, не рискуя выговорить незнакомое слово, опасаясь, что расторопный служка раскусит его недостойное происхождение.

— Савантейского? Конечно, сей миг! Меня, кстати, все называют Огюст. Так что, если надумаете изменить заказ или чего-то добавить — просто громко произнесите моё имя, хорошо?

— Ступай, Огюст, я запомнил.

Кувшинчик появился на столе очень быстро и к тому времени, когда бровастый Огюст подал закуски, вина в нем оставалась ровно половина. Поэтому был заказан ещё один, а распробовав напиток на вкус, Хорст попросил поставить на стол сразу ещё два — «чтобы зря не бегать».

Он вышел из «Свиньи» два часа спустя, с трудом расставшись с лучшим другом Огюстом, изрядно навеселе, осмелевший до непотребства и довольный жизнью как никогда прежде. Оказавшись на перекрестке, Хорст широко расставил ноги — чтоб не качало, упер руки в бока и по-хозяйски оглядел окрестности. Пара бедно одетых девиц, несущих в руках корзину с яблоками, не вызвали в его душе никакого отклика, кроме короткой брезгливой гримасы, на миг исказившей благообразный лик успешного негоцианта. Демонстративно отвернувшись от простушек, Хорст заметил мелькнувший за углом край приличного платья под кружевной накидкой и устремился следом, надеясь на приятное знакомство.

Сворачивая за угол, он уже почти бежал, и, не успев вовремя повернуть, выскочил прямо под копыта лошади какого-то дворянина, проезжавшего в этот час по Старой Каменной дороге, был сбит и, погружаясь в беспамятство, успел заметить склоняющийся над ним ангельский лик в обрамлении каштановых волос на фоне снежно-белых облаков. Прекрасные карие глаза заполнили собою всё видимое пространство, и Хорст, восхищенный как прозревший слепец, утонул в глубокой черноте мерцающих странным светом зрачков.

Гровель уже несколько раз успел пожаловаться (правда, едва слышно, но зато очень красноречиво), что еще одного лье этой «бешеной» скачки он не вынесет. Бродерик, чувствуя необыкновенный прилив сил, поначалу только отмахивался, но вспомнив о том, как трудно ему самому давались в последнее время конные прогулки, решил пожалеть своё прежнее тело и стал озираться по сторонам, выискивая в чередовании полей и околков подходящее место для короткой остановки.