Чтение онлайн

Выйдя из кабинета метеослужбы, он уселся в одном из залов ожидания, делать ему было нечего, только ждать. Напротив Харди была стеклянная дверь, ведущая в магазин, и, когда она открывалась и закрывалась, он видел, как его отражение ходило взад и вперед. Внешне Харди выглядел довольно спокойным, но внутри он напоминал взведенную бомбу. Теперь его уже ничто не могло остановить, если погода испортится, то придется действовать в таких условиях, вот и все. Его охватил трепет, который он испытывал во Вьетнаме, готовясь взлететь на «Фантоме» и стать королем неба. Поймав себя на этой мысли, Харди даже рассмеялся. Он посмотрел вокруг, но никто не обратил на него внимания, он был просто одним из пассажиров, ожидающих своего рейса.

Он посидел еще несколько минут и почувствовал, что больше не может. Встав, он начал бесцельно прогуливаться по залу, просто чтобы находиться в движении.

Он понимал, что план был опасным. В любви и в войне нельзя быть ни в чем уверенным, но опасность только делает их более возбуждающими. Ему должно повезти, он чувствовал это. У него все должно было быть хорошо, и так оно и было. Если у тебя все хорошо и тебе везет, то можно браться за большое дело.

Харди на мгновение подумал о пятидесяти миллионах долларов и снова почувствовал, что ему весело. Деньги были наградой, но, как и большинство наград, они являлись скорее оправданием, чем причиной того, что он взялся за это дело. Главное получить награду, а не сама награда, как таковая. Награда является символом, одновременно и самым важным и самым незначительным во всем этом деле. Впервые после возвращения из Вьетнама Харди взялся за такое крупное дело. И, если ему удастся обойти все преграды и сделать то, что все считают невозможным, он снова вернется туда, где он и должен находиться – на вершину мира. Он будет стоять над миром! Над этими глупыми законами, ограничениями и запретами. Он докажет, что он именно такой, каким всегда представлял себя, такой, каким и должен быть – исключительная личность, стоящая над всеми. Поэтому он и стал летчиком, хотя в то время еще не понимал этого. Единственное, чему Харди научился у вьетнамцев, так это умению заглядывать в себя, отрешаться от всего мира и видеть только то, что происходит внутри. И вот сейчас, заглядывая в себя, он видел только свою исключительность. Став однажды летчиком, он уже вознесся над всеми, и сейчас он снова сделает это, завоевав при этом самую большую награду.

Величина награды и количество денег просто означали то, что это будет последним его делом. Если оно удастся, то ему больше никогда в жизни не придется браться ни за какие дела. Поэтому сейчас он должен сконцентрировать всю свою энергию, все свои мысли, все свое везение только на одной цели. Надо сделать это, выполнить свою задачу, и больше никогда ни о чем не придется беспокоиться. Все детали операции были взаимосвязаны очень тесно, и ни в одной из деталей не должно было быть ошибок, но Харди понимал, что всегда могут возникнуть непредвиденные обстоятельства, на которые он не мог повлиять.

Все было в порядке, но настоящее положение дел напоминало ему ситуацию, когда «Фантом» поднялся в воздух и взял курс на цель. Ты летишь, нервы напряжены, ты постоянно начеку, в готовности мгновенно среагировать на появление на радаре сигнала о пуске с земли зенитных ракет; ты внимательно оглядываешь небо, убеждаясь, что тебя не подстерегают МИГи; самолет перед полетом проверен, и ты знаешь, что все в полном порядке. Но, когда твой самолет начинает пикировать на цель, ты знаешь, что все эти азиаты подняли сейчас вверх свои ружья, автоматы, пистолеты и палят вверх, что воздух вокруг тебя полон сейчас этих маленьких пуль, которые тебе даже не видны, но через которые должен продираться твой самолет. Если одна из этих пуль пробьет клапан системы охлаждения или топливный бак, ты просто рухнешь вниз и ничего не сможешь поделать.

Некоторые летчики, стремясь избежать этого, укрывались в лазаретах, но Харди никогда так не поступал. Беспокоиться надо только о том, что зависит от тебя, да и то только до того момента, как убедишься, что все сделано хорошо. И нет смысла беспокоиться о том, что от тебя не зависит, потому что знаешь, что ты везучий. А если ты невезучий, то стоит ли вообще жить? Так что в любом случае волноваться не о чем.

Вертер и Мельник старались сделать вид, что заняты чем-то важным, но ни один из них не знал, что в действительности надо делать. ФБР раскинуло свою сеть, служба безопасности позаботилась о том, чтобы к президенту в Калифорнии нельзя было подступиться. Двое парней из службы безопасности сидели сейчас в кабинете Вертера, размышляя о том, какие меры еще можно предпринять.

Только Вертер встал из-за стола и подошел к окну, как зазвонил телефон. Сидевший у стола Мельник посмотрел на него, Вертер кивнул, и Мельник взял трубку.

– Кабинет Вертера, – сказал он, послушал несколько секунд и протянул трубку. – Это Тед Уиттл.

Вертер подошел к столу, взял трубку и нажал кнопку на аппарате, выводя разговор на динамик.

– Вертер слушает. В чем дело, Уиттл? Где ты?

– В Шарлотсвилле, шеф, и думаю, что мы здесь кое-что раскопали. Мы пошли повидаться с сестрой Мейсона. Зовут ее Элисон, живет в Шарлотсвилле одна, собирается в следующем семестре поступать в медицинскую школу, правда, несколько уже старовата для этого. Ей слегка за тридцать, выглядит довольно привлекательно.

– И что?

– Я рассказываю вам, как было дело. Мы постучались, представились, что мы из ФБР, и она чуть не упала в обморок. Явно что-то знает.

– Вы надавили на нее? – спросил Вертер.

В такой ситуации можно было действовать двумя способами. Или сказать, что ничего страшного, что это просто обычная проверка, успокоить ее и постараться что-нибудь выудить. Или сразу надавить и заставить запаниковать. Наиболее верный в данной ситуации способ выбрать было довольно трудно, но если ее так напугал визит агентов ФБР…

– Мы обрушились на нее, как тонна кирпичей, – сказал Уиттл, – как только увидели ее реакцию. Сказали, что ее брат вместе с Робертом Харди замешан в заговоре с целью убийства президента Соединенных Штатов.

– И что?

– Сразу замкнулась, побледнела, мы подумали, что она рухнет в обморок, но не рухнула, а только твердила: «О, нет! Конечно нет! Это невозможно!» Ее брат, якобы, отличный парень и Харди тоже. Их сбили во Вьетнаме, их пытали в плену, наше правительство бросило их в беде. Неужели мы не можем оставить их в покое? Ну и тому подобное.

– Что ты об этом думаешь?

– Они в чем-то замешаны, и она об этом знает. Возможно, знает о контрабанде наркотиков, поэтому так перепугалась, увидев нас, но не думаю, что она знает о том, что происходит сейчас. Что-то она подозревает, готов поспорить, но не знает точно, в чем дело.

– Что ты предпринял?

– Поинтересовался, где сейчас ее брат. Она раскрыла было рот, но вовремя спохватилась. Все ясно, как божий день. Я решил рискнуть и сказал ей, что если она думает, что он в Уичито, то она ошибается, они с Харди уже смылись оттуда. И это сработало, она побелела, как мел и сказала, что ничего об этом не знает. А я спросил: «О чем вы не знаете?» Но она только качала головой.

– Дальше?

– Мы сделали вид, что поверили ей, но сказали, что хотим побеседовать с ее братом, так что если услышит что-нибудь о нем или о Харди, то пусть позвонит нам.

– И что?

– Стали ждать ее на улице. Через две минуты она выскочила вся в слезах, оглянулась, убеждаясь, что мы уехали, и мы проследили ее до аэропорта.

– Она пыталась оторваться от слежки?

– Конечно, а вы как думали? Но делала это, как все любители. Нас она не видела, но посчитала, что если за ней следят, то стоит несколько раз поменять транспорт. Глупышка.