Чтение онлайн

Но я, наконец, осознал то, что Арим пытался мне сказать – если бы он остался со мной, я был бы жив, но завтра в мире погибли бы сотни тысяч других людей, чьё время уходить, ещё не пришло.

– На то и несчастный случай, – мрачно сказал я.

Павел кивнул, окинув нас обоих примирительным взглядом. И мы не разговаривали с Аримом следующие три дня. Сидели напротив друг друга рядом с Таней и оба смотрели на неё. Сафэн то появлялся, то куда-то исчезал, но жаловаться на него было грех. Он сделал возле Тани такой щит света, что чёрные сетки, курсирующие по коридорам и палатам, к нам даже не совались. Вокруг неё светился настоящий белый шар.

По сути, щит должен был питать Таню ангельским светом, но уже на третий день он просто перестал в неё проникать. Она менялась. Её собственный свет густел, замедлялся, разрывался тёмными тромбами, которые образовывались и разрастались с ужасающей скоростью прямо на глазах, и вопреки всему с ангельским светом не смешивался.

В палату всё время заходили родители и друзья. Из их разговоров я узнал, что Роман пришёл в себя, у него всё хорошо. Его ангел тоже заглянул к нам. Оказалось, это его я увидел первым, когда удар грузовика вышиб меня в глубокую светлую тень. Это он тогда был светом. Молодец! Заодно мне помогал и за Максом смотрел, пока остальные были у шара.

Павел больше не появлялся. Наверное, был слишком занят, гоняясь за монстрами. Трудно было принять то, что чёрные ангелы на самом деле те же белые, только специально впустившие в себя тьму, чтобы уметь бороться с ней. То, что они словно ртуть в градуснике чувствуют повышение уровня тьмы в общем балансе и предугадывают место и время очередного прорыва с самого дна пирамиды.

А сама пирамида – структура, вместившая в себе вселенную, разделённая на три этажа и огромное количество прослоек на каждом из них, изолированных прозрачными стенами. Верхний свет, средний свет и тьма – это вертикаль, разделённая абсолютными барьерами для таких, как я. Я могу пройти только в определённое время, выделенное для прохода, через специальный коридор.

Среди множества тех, кто обитает в разных слоях света, пожалуй, лишь ангелы могут беспрепятственно путешествовать между этажами пирамиды.

Я дней десять путался, что можно, а что нельзя, какие стенки и для кого прозрачны, какие не очень, пересечение каких вообще под запретом. Хотя о том, что стена между внешней светлой тенью и свободным светом для меня более чем закрыта наглухо, я догадался сразу. Мёртвые не воскресают.

Моя зависть к ветру после этого возросла. К нему и всем остальным стихиям. Они были сами по себе, ни от кого не зависели, для них не было ни одного правила, ни одного ограничения. Они существовали в том слое, в каком хотели, и даже перейти прямо с места на следующий этаж для них не составляло никакого труда.

Как много всего надо было понять. Арим не торопил меня. У нас с ним было сорок дней. Сорок дней на то, чтобы он передал мне новые знания о мире, помог завершить все дела и уточнить неясные вопросы.

Единственное, что он попросил усвоить сразу – у меня почти нет своего света. Моя вспышка ничего мне не дала, её ведь практически не было, меня спас ветер. Так что я теперь был полностью на обеспечении ангела. К роли кровососа на его шее пришлось привыкать уже с первого дня. Арим дотрагивался до моей спины, подключался к позвоночнику, и его свет наполнял меня, словно пустой сосуд. Поэтому он и сделал метку с его светом на моей могиле для экстренных случаев.

На пятый день Таню выписали из больницы. Но лучше ей не стало. Даже врач, провожавший их с Марией Фёдоровной по коридору, тихо сказал последней, что у её дочери очень плохая кардиограмма и нужно провести полное обследование. Но Таня слишком хотела домой, она же просто ненавидела больницы.

В тот момент Арим предупредил меня:

– Тане будет хуже.

Тогда я даже не мог представить себе насколько.

– Просыпайся, Вик, что делать будем? – весело спросил ветер, возвращая меня из воспоминаний в среднюю тень.

Я усмехнулся:

– Что и всегда.

У меня не осталось не законченных дел в свободном свете. Я ушёл в самый главный и счастливый момент жизни, без горя, без ненависти, без мести. Посетил друзей и всех, кого хотел увидеть за первые девять дней и простился с ними как раз на девятый, когда они собирались, чтобы помянуть меня. А мои родители ушли гораздо раньше. Их могилы тоже были на нашем кладбище, но я, конечно, не чувствовал никакой связи с железными крестами и могильными плитами за красивой низкой оградой. Мама и отец ушли в верхний свет через сорок дней после своей смерти десять лет назад. Встреча с ними ещё впереди, так что…

Ветер подхватил меня, едва я поднялся.

– Полетели, друг, у нас с тобой только одно дело, – сказал я.

Улица, на которой жила Таня, была совсем новой. Красивые кирпичные дома, ухоженные сады. Здесь всё сверкало. В тонких жилках листьев тёк свет, распыляясь при дыхании растений в воздух. Даже самую малой травинку окружало сияние, а с яблонь и черноплодной рябины, да и вообще с любого большого куста невесомо струился зелёный туман. Там кружили стаи ночных бабочек. Серые и бесцветные для человеческого взгляда, здесь они легко набирали блеск и разные оттенки.

В сумрачном пространстве прошла вибрация. Гром. Над крышами домов небо разломили его серебряные полосы. Сама гроза ещё далеко, но эхо её шагов летит перед ней. Здесь это видно, а в мире живых людей только ощущается. Тяжелеет воздух, приятно давя на плечи, стихают звуки, и лишь зелёная листва отчаянно шепчется, волнуясь перед грозой.

Чёрные облачка, проплывающие по улице, пугливо прилегли к земле. То ли ещё будет, когда начнётся дождь. Но это минут через двадцать, а пока улица ещё полна. Чёрные лужицы повсюду – это оставленное на улице горе и мрачные размышления людей. Чёрные облачка опасные твари, если собираются вместе, но поодиночке – это просто грусть. Когда вдруг нападает что-то, вспоминается плохое, страшное или напомнит о себе старая боль. А на самом деле, ты всего лишь наступил ногой на заснувшее облако или въехал в него лицом. Надо быстро отвести от себя эти мысли, и оно отстанет, а если захочешь себя помучить, высосет всё и загонит в депрессию. Но убить оно не может. В принципе, даже вампиры не могут. Тёмная фигура как раз маячила впереди.

Дух-вампир. Тело без главных сосудов, только тёмно-прозрачная оболочка, и внутри чёрная дыра. В общем и целом ребята не злые. Обитатели тонкой ночи – слоя света за средней тенью, где живут тёмные грешные души и большинство тёмных существ. Но в основном всякая мелочь. По-настоящему злобствующие создания находятся далеко под слоями тонкой и глубокой ночи в самом низу пирамиды.

Духи-вампиры – простые работяги, собиратели света и тьмы для тонкой ночи, без которых она не сможет существовать и поддерживать свои границы. А если тонкая ночь не сможет существовать, то все существа, её населяющие, выйдут сюда к нам и, собственно, кто от этого больше пострадает?