Чтение онлайн

На следующий день Аргайл был в отличном настроении. Он бродил по магазинам и библиотекам, собирая недостающие факты. Минувшим вечером Аргайл испытал настоящий триумф. Мало того, что он поставил на место этого невыносимого реставратора и элегантно доказал вину Бирнеса, но по дороге в отель еще и рассказал Флавии о своем потрясающем открытии. Аргайл сказал ей, что нашел картину.

Это произвело на нее впечатление. Без сомнения. Конечно, Флавия начала задавать каверзные вопросы вроде того, где она, как ему удалось ее найти и тому подобное. Но он с загадочным видом просил ее подождать. Она обиделась, но Аргайл твердо стоял на своем. Тем более что в действительности он не был так уверен, как говорил.

Весело насвистывая, Аргайл ходил по художественным салонам и покупал принадлежности для живописи; потом посетил Лондонскую библиотеку, где его интересовали секции литературных мемуаров, путешествий и истории. К концу дня у него набрался большой пластиковый пакет различных приобретений.

Аргайл взглянул на часы. Одиннадцать. Теперь — короткий визит к Бирнесу, о котором он договорился по телефону, и двухчасовым самолетом можно будет вернуться в Рим. Отлично. Он был страшно доволен собой.

В галерее Бирнеса он сообщил свое имя секретарше, упомянув о договоренности, и в ожидании встречи начал рассматривать картины. Через пять минут его пригласили в рабочий кабинет Бирнеса. От предложенной чашки кофе Аргайл отказался.

— Джонатан, я не ожидал, что вы так быстро вернетесь в Лондон. Чем могу служить?

Бирнес мягко улыбался из-за очков в форме полумесяца, которые использовал для чтения. Аргайлу ужасно не понравились эти очки: они позволяли владельцу рассматривать собеседника как некий анатомический объект.

— Да, наверное, ничем, — ответил он. — Вот, проходил мимо и решил зайти поздороваться. Просто чтобы вы знали, что я уже здесь. — Аргайл улыбнулся дурацкой улыбкой. Ему часто говорили, что он злоупотребляет дурацким видом, но сейчас это было как нельзя кстати.

— А зачем вы здесь? Я полагал, вы работаете над своей диссертацией в Риме. Или вас втянули в это дело с Рафаэлем?

Аргайл покачал головой, изображая отчаяние.

— Да, кошмарная история. Я проклинаю день, когда впервые услышал о нем. Полиция, конечно же, подозревает меня, да и вас тоже, и вообще почти всех. Поэтому я приехал сюда, чтобы порыться в книгах и найти настоящую картину. — Он произнес это легко, как бы невзначай, но затем сделал многозначительную паузу, уставившись по своему обыкновению в потолок.

Бирнес изогнул левую бровь в наигранном удивлении. У него это хорошо получилось. Аргайл пришел в восхищение.

— Настоящую? О чем вы говорите?

— А полиция вас еще не известила? — поразился Аргайл. — Картина оказалась подделкой. Сработал ее Жан-Люк Морнэ, да упокоится он с миром. Если правда выплывет наружу, будет страшный скандал.

Они смотрели друг на друга, и в глазах обоих светилось понимание.

— Вы сказали «если»?

— Ну доказательств-то нет. За исключением настоящей картины, которая еще не найдена. Манцони мог что-то знать…

— Но кто-то его зарезал, — договорил за него Бирнес. Он оставил расслабленный тон, которым встретил Аргайла, и сейчас навалился на стол, пристально вглядываясь в собеседника.

— Поэтому сейчас все зависит от меня, — продолжил Аргайл. — Меня попросили — или, вернее, мне велели — найти оригинал. Он и послужит доказательством того, что «Елизавета» была подделкой, а кроме того, поможет выйти на преступника и убийцу Манцони. Вот так просто все решается.

— Если у вас это получится, — поправил Бирнес.

— Уже получилось, — хвастливо улыбнулся Аргайл.

— И где же она?

Аргайл снова выдержал паузу. Это был ключевой вопрос, и он не собирался на него отвечать. Если бы Флавия узнала, даже заподозрила, что он может выдать эту тайну Бирнесу, она немедленно упекла бы его за решетку. Достаточно и того, что он назвал «Елизавету» подделкой. Но Аргайл должен был позаботиться о спасении собственной шкуры. И то, что ему удалось достигнуть с Бирнесом взаимопонимания, казалось ему хорошим знаком. Он сделал глубокий вдох и ступил на самый край.

— В Сиене, — ответил он, — но мне не разрешили разглашать подробности.

— Конечно, конечно, — заверил его Бирнес. — Это правильно.

По его лицу Аргайл видел, что никакие подробности больше и не нужны. Бирнес все понял.

Они побеседовали еще несколько минут для приличия, после чего Аргайл сослался на неотложные дела и распрощался.

Снова зазвонил телефон, и Боттандо в изнеможении простонал. У него выдалось ужасное утро. Заболела секретарша. Обычно именно она избавляла генерала от нежеланных звонков и посетителей и охраняла его покой так же бдительно, как секретарь Томмазо, на которого он когда-то имел основания жаловаться.

В отсутствие секретарши все звонки поступали на его личный телефон. Генерал никогда не подозревал, что их бывает так много; за целый день он почти ничего не успел. Сначала Боттандо решил создать видимость, будто его нет на месте, и не снимал трубку, но потом испугался, что упустит какой-нибудь важный звонок, и отказался от этой идеи. И правильно сделал, как показали дальнейшие события.

Весь день он был ужасно занят, но его коллеги очень удивились бы, увидев, что генерал просматривает аккуратную подшивку газетных вырезок о своих старых успешных делах. Вырезки, в которых говорилось о его неудачах, он откладывал не глядя. Очень многие полицейские имеют такие подшивки; они помогают в карьерном росте — иногда бывает очень полезно продемонстрировать наглядное доказательство своей профпригодности. Даже если это мнение столь презренного сословия, как журналисты.

Вот и Боттандо имел такую папку и частенько просматривал ее. Она поддерживала в нем уверенность в своих силах, особенно когда дела шли неважно. Не переживай, говорила ему папка, посмотри, как здорово у тебя все получалось. Генерал перечитал заметку, в которой рассказывалось о его миланском триумфе, связанном с крупным финансовым скандалом.

Опять зазвонил телефон, и Боттандо снял трубку.

— Слушаю, Боттандо, — устало проговорил он.

— Генерал, Ферраро на проводе. Хотел узнать, как там продвигается ваше расследование.