Чтение онлайн

достали где-то доску-горбыль, положили ее на пень и качались. Ребята не

могли не играть, поэтому играли и при немцах, но только вели себя тише,

посматривали по сторонам -- не идет ли какой-нибудь солдат. В доме деда

Ннкифора жили несколько солдат и среди них здоровый, рыжий, по имени Руди.

Однажды Семка выскочил из-за угла и натолкнулся на пьяного Руди. Рыжий так

избил Семку, что мальчик дня три отлеживался дома.

Лешка подошел к качелям, Козодой принялся ему рассказывать, что немцы

забрали у Шамуриных корову, а когда Шамурин пошел жаловаться старосте, тот

велел полицаям опалить Шамурину бороду. У старосты сегодня гости -- пять

телег стоят у ограды, полицаи приехали из дальних деревень. Пить будут,

конечно, как всегда, когда собираются.

– - А чего они понаехали?
– - спросил Лешка.

– - А бис их знает!
– - сказал Козодой и вдруг хитро прищурился.
– -

Узнать хочешь? Я могу. А? Узнать? Нет?

– - А чего мне узнавать-то? Очень надо!

– - А, вы темнилы, вот вы кто!
– - рассердился Козодой.-- Думаете, я не

понимаю, как партизаны узнали, что машина поедет? Думаешь, не знаю?

– - Ну, как?
– - тихо спросил Лешка.

– - А так! Ладно, не хотите меня принимать, нештяк, я сам в партизаны

уйду!

– - Ну и иди, -- Лешка успокоился, ничего этот болтун не знает.

– - А ты сам слабак!
– - не унимался Козодой.-- А у меня, знаешь, какая

сила воли?! Вот посмотришь...

Колька побелел, губы у него дрожали, он отошел с зловещим видом.

– - Болтун -- находка для шпиона, -- на всякий случай сказал ему вслед

Лешка. Кто его знает, может, он что-то разнюхал про все их дела -- сболтнет

еще...

Пашки все не было, Лешка сильно замерз и пошел домой греться. Евдокия

Ивановна зазвала его к себе. У нее был суп из сушеных грибов, Сергуне она

уже отнесла, а теперь покормила Лешку. С ветеринаром у Евдокии Ивановны

отношения были натянутые. Гаврин сам себе готовил до прихода Сергуни и

Лешки, потом они стали питаться втроем, но кое-как -- наварят картошки, и то

хорошо. В последнее время Евдокия Ивановна стала подкармливать Лешку, да и

во времянку иногда носила. Она была все такая же суровая, но, когда Лешка ел

у нее, сидела, подперев голову кулаком, смотрела на Лешку и вздыхала...

– - Спасибо, тетя Дуня, -- сказал Лешка и облизал

ложку.

– - Не за что, -- строго сказала старуха, -- посиди. Все бегаешь... В

такие времена дома надо сидеть.

– - Пойду поиграю, -- сказал Лешка.

– - Да уж теперь какие игры! Вон, говорят, под Во-лошовом немец семь

деревень спалил. Всех побили, и детей, и баб. Сидеть надо и носа не казать!

Лешка потоптался, шмыгнул носом.
– - Я пойду, тетя Дунь?

– - Полицаев понаехало, нажрутся, стрельбу устроят...
– - Ты подальше

держись.

– - Ладно!

Лешка побежал на улицу. Утро было солнечное, а днем небо затянулось

сероватой мглой, и с востока низко над лесом стали вытягиваться темные,

рваные облака.

Приехал из Сухова ветеринар, отвел лошадь, пошел домой. А Пашки все не

было. Наверно, его там обедом накормили, так уже бывало, вот он и сидит. А

может, расковырял коробки, и его схватили?

Они стояли с Семкой и Виталием у бывшего ларька сельпо, давно

заколоченной избы. За ларьком начинался подъем на гору, к школе. Лешка

вертелся тут полдня, надеясь услышать, если что произойдет в школе с Пашкой.

Семка и Виталий говорили, что надо бы все-таки уйти в партизаны. Если

бы Женька не откололся... Лешка в разговор не вмешивался, а ребята обсуждали

этот вопрос скорей по привычке. Трудно так вот взять и уйти из теплого,

сытного дома в лес, холодный, пустой, неприютный... Пока там партизан

найдешь! Заговорили о том, что можно и в деревне что-то делать. Хотели же

прокалывать шины у машин, можно поджечь школу, ну, если не школу, так

конюшню!

Но в память навсегда врезалась жуткая расправа над партизанами. Кровь

стыла, стоило вспомнить страшную "игру в городки"...

На горе послышался какой-то глухой шум. Все трое обернулись,

Сверху по крутому травянистому склону катилась бочка. Она набирала

скорость, стала подпрыгивать на камнях, гулко стуча по земле, вот она

свернула в сторону, перепрыгнула через тропу, вильнула, покатилась по

ровному -- в сторону шубинского дома.

Ребята побежали за ней. Бочка еще раз подпрыгнула, со всего маху

стукнулась о стоявшую у забора пустую телегу и застряла в канаве.

На шум из дома старосты высыпали полицаи с винтовками. Когда ребята

подбежали, из бочки вылезал Колька Козодой. Он весь был в сене и какой-то

трухе, ноги у него тряслись, он качался и расставлял руки -- видно, здорово

его закрутило. Полицаи окружили его. Лешка протиснулся поближе. Смуглый

полицай, который вез когда-то Сергуню и Лешку, держал Кольку за шиворот, а

Колька уже ревел в три ручья.

– - Я не буду-у... Я случайно, дяденька! А-а-а... Виталий пролез между

полицаями, схватил Кольку за руку.

– - Дяденька, отпустите! Вот его мамка сейчас выпорет, отпустите,

дяденька!

Полицаи загоготали, кто-то дал Кольке подзатыльник, и Виталий вытащил