Чтение онлайн

На шум сбежалась вся Школа: решили, что кого-то убили. Результат был закономерный: напуганная излишним вниманием змея сделала своё чёрное дело.

Мериам трясло. Перед глазами пронеслась недолгая жизнь, оказавшаяся вдруг столь радостной и бесценной. Кто-то подхватил адептку на руки, кто-то побежал за Тревеусом Шардашем - специалистом по ядам. Сам директор в ночном колпаке спустился на крики и, узнав, в чём дело, скомандовал разойтись.

– Всё в порядке, это зверушка одного учителя учудила, - обратился он к солдатам, по долгу службы оказавшихся в центре событий.
– Докладывать инспектору не нужно, сами разберёмся. Поверьте, с девушкой всё будет хорошо.

Мериам всхлипывала. Лодыжку жгло огнём, а угодливое сознание рисовало картины, как яд медленно проникает в кровь.

Пошумев, адепты, нехотя разошлись. Как раз тогда, когда появился Шардаш. Хватило одного его взгляда, чтобы припозднившиеся ученики разбрелись по постелям.

– Так, что тут у нас?

Под потолком вспыхнул мощнейший световой шар, на мгновенье ослепив Мериам и преподавателей.

Засучив рукава, Шардаш подошёл к адептке. Увидев, кому не посчастливилось встретиться со змеёй, профессор скривился, но сдержал колкое замечание. Вместо этого он скомандовал:

– Перенесите Ики в её комнату и уложите в постель.

Проследив за перемещением адептки по лестницам и коридорам, Шардаш отправился за противоядием и аптечкой. На жалобы Мериам, что у неё жар, а нога онемела, ответил:

– Ничего, не умрёте.

Минуты ожидания казались адептке вечностью. Она лежала поверх одеяла с задранной до колен юбкой. Чулки сняли, следы зубов гадюки были видны невооружённым взглядом, как и образовавшийся отёк. Наконец вернулся Шардаш, бегло осмотрел ранку.

– Отсасывать яд у меня нет никакого желания, поэтому потерпите. Продезинфицирую и дам противоядие. Умереть вам, адептка Ики, не светит.

Смочив ватку в бесцветном растворе, профессор приложил её к месту укуса. Жгло так, что Мериам искусала все губы, однако не издала ни звука. Так же безропотно проглотила и горькую микстуру, после чего Шардаш заявил, что ничем более помочь ей не может.

– В следующий раз под ноги смотрите, - буркнул он на прощание.
– Одни проблемы от таких адептов! Без баллов, но с предупреждением. Спокойной ночи!

– Спокойной ночи, мэтр, - эхом повторила Мериам, одёрнув юбку.

Адептку вдруг кольнуло: Тревеус Шардаш был ближе всех к лестнице, но пришёл последним. Почему? Не желал афишировать ночные хождения или провожал гостя? В любом случае, профессор темнил.

Селениум Крегс снял очки - чтение циркуляров министерства требовало нешуточного напряжения, потому как писари экономили бумагу и стремились уместить десять страниц на трёх, - и в упор глянул на Тревеуса Шардаша:

– Надеюсь, вы понимаете, что подобное недопустимо. Пострадала ученица...

– Ученица, которая гуляла ночью в неположенном месте, - возразил Шардаш. Хмурый, он стоял перед столом директора. Виновница переполоха - гадюка - обвилась вокруг шеи, положив голову на плечо профессора. Шардаш временами поглаживал змею указательным пальцем. Та в ответ выпускала раздвоенный язык, сверля бусинками глаз Крегса.
– С ней ничего страшного, Эне не опасна.

Директор вздохнул и отодвинул в сторону циркуляры. Он понимал, что змею необходимо изгнать из вверенного ему учебного заведения, но не знал, как это сделать. Тревеус Шардаш - трудный преподаватель, в своё время заведовал схожей магической школой, только рангом ниже. По необъяснимой причине он уволился, на некоторое время исчез из страны, чтобы затем с блеском защитить очередную степень и на правах специалиста по редким дисциплинам поступить на службу в Ведическую высшую школу. Беря на работу Шардаша, Селениум Крегс сомневался, заинтересует ли такая скромная должность бывшего директора, профессора, паладина ордена Змеи - отсюда и пристрастие к ползучим гадам, но Шардаш исполнял обязанности справно, за короткое время подтянув дисциплину. С его приходом Школа многое выиграла в плане обучения и стала одним из престижнейших заведений. Разумеется, один человек не смог бы сотворить чудо и сделать Школу тем, чем она являлась сейчас, но вклад Шардаша был существенен.

– Это гадюка, она ядовита, - настаивал директор.
– Родители адептки Ики, несомненно, напишут жалобу в министерство.

– В таком случае я потребую разобраться, что их дочь делала в учебных корпусах в ночное время. Эне останется в Школе, и это не обсуждается, - тоном, не терпящим возражений, ответил Шардаш, ставя точку в разговоре.

Однако Крегс не желал отступать и мягко напомнил, кто из них двоих директор. Шардаш приподнял верхнюю губу и сдвинул брови.

– Этот инцидент как-то повлияет на мою работу в Школе?
– процедил он. Слово 'инцидент' Шардаш произнёс пренебрежительно, будто речь шла о чём-то малозначительном и гадливом.

Директор задумался, взмахнул волшебной палочкой, и на столе возникли две дымящиеся чашки чая. Одну Крегс придвинул к себе, другую предложил подчинённому:

– Давайте уладим всё миром?

Шардаш кивнул и, не произнося ни слова, зашевелил губами. Гадюка на его шее встрепенулась, сползла вниз по телу на пол и проскользнула под дверь. Директор встревожено проводил её взглядом и, не удержавшись, навёл палочку.

– Не нужно, - остановил его Шардаш.
– Эне подождёт в приёмной.

Не успел он договорить, как послышался визгливый голос секретаря Селениума Крегса, госпожи Норы:

– Здесь тебе не курорт, животное, прочь с моего стола!

В отличие от большинства преподавателей, госпожа Нора не боялась змей и охотно кормила Эне, если Тревеус Шардаш по какой-либо причине не мог это сделать.

Директор улыбнулся и послал по воздуху чашку Шардашу. Крегс с наслаждением сделал глоток, причмокнув губами, и заверил, что оставить профессора преподавать, даже если тот завёдет стаю горгулий.

– Тогда зачем всё это?
– Шардаш не спешил прикасаться к любимому напитку.

– Да так... Адепты не поняли бы.

– Вы слишком лояльны к ним. Что там с инспектором, долго он ещё будет мешать спокойно работать?

Разговор плавно перешёл на недавние убийства. К счастью, больше они не повторялись, но злодеядо сих пор не поймали.

В магическом шаре отразились улицы Бонбриджа, места преступлений. Маги пристально осмотрели их, перечитали скупой лист, присланный Белой стражей, и уставились друг на друга - что кто думает по этому поводу?