Чтение онлайн

И тут я свалял дурака. Вместо того чтобы отказаться, придумав какую-нибудь причину, я поменялся местами с Семеном и стал поглаживать рычажки. На одном из них стояла надпись «ск.». Наверно, это скорость, решил я и потянул рыжачок на себя. И что же?

Комбайны и в самом деле пошли быстрее.

— Не надо, Эдя! — заволновался Семен.

— Почему?

— Как показали испытания, при увеличении скорости увеличиваются потери зерна,- разъяснил он популярно.

На других рычажках тоже были надписи из двухтрех букв. Но буквы стерлись и разобрать что-либо было невозможно. Я потянул на себя один рычажок, другой… Но лучше бы я этого не делал. Спокойные, медлительные комбайны вдруг пустились в пляс. Представляете картину? Одна машина свернула влево и пошла, переваливаясь с боку на бок, другая закружилась на месте и запрыгала, наезжая на бруски спрессованной соломы, а третья повернула назад и стала делать какие-то зигзаги.

— Ты что, спятил? — рассердился Семен. Он поставил рычажки как надо и пересел на свое место.А ну мотай отсюда! — сказал строго, осуждающе.

В это время над бункерами взметнулись красные флажки. Семен опять остановил комбайны и стал ждать, когда подъедут грузовики-самосвалы. На меня снова повеяло бензиновым перегаром. Странный запах, так знакомый мне по той, родной планете… Я потянул в себя воздух и зажмурился, и представил своих хлопцев, настоящих хлопцев и настоящих механизаторов, которые дышат этим перегаром каждый день и ничего, не жалуются,- представил все это и загрустил, затосковал немного. Семен, должно быть, заметил, что со мной творится что-то неладное, и истолковал это посвоему. Когда грузовики-самосвалы, наполнив свои кузова, исчезли за кустами, он сказал:

— Бывает, Эдя, бывает! — и дружески похлопал меня по спине.- Тут ведь что? Тут, Эдя, главное — навыки, тренировки. Довести свои действия до автоматизма — вот в чем главное. А ты этот автоматизм подрастерял, отсюда и всякие неприятности.

— Да, конечно,- ответил я машинально.

Семен хотел еще что-то сказать, но в это время в левом углу щита загорелась красная лампочка, и он весь как-то выпрямился и подобрался.

— Я слушаю, Иван Павлыч!

Красная лампочка замигала, и Семен весь превратился в слух. Я тоже подобрался и даже пригладил пятерней волосы, как бы собираясь предстать перед начальством в наилучшем виде. Да так оно и было, в сущности. Иван Павлыч видел и слышал нас, а мы его только слышали. О том, что он видит нас, я узнал сразу, с первого слова.

— А-а, у тебя там Эдик? И как он?

— Силен,- улыбнулся Семен.- Правда, на курорте подрастерял кое-что, но это не беда — втянется.

«И дался вам этот курорт!» — подумал я.

— Ты на него не нажимай, у него еще полтора дня, пусть погуляет,напомнил Иван Павлыч и, не дав себе передохнуть, продолжал: — Как уборка? Идет?

— Идет, Иван Павлыч,- бодро доложил Семен.

Потом Иван Павлыч спросил, сколько убрали. Семен ответил, что примерно половину полосы №37.

К вечеру, по его расчетам, уберут всю полосу, а завтра с утра комбайны переберутся на соседний участок, то есть на полосу № 29. А так как эта полоса — полоса № 29 — в два с половиной раза больше, чем полоса N° 37, то и времени на ее уборку понадобится в два с половиной раза больше.

Иван Павлыч остался доволен таким обстоятельным и научно аргументированным ответом.

— А Эдика гони оттуда. Гони, гони, пусть силенок набирается! послышался его голос.

Я хотел сказать несколько ответных слов, ну хотя бы поблагодарить за заботу, но было уже поздно — Иван Павлыч сказал, что хотел сказать, и сразу отключился.

— Силен мужик, а? — Я с уважением поглядел на потухшую красную лампочку.

— Ты это про что? — не понял Семен.

— Да про это самое…- Я погладил лампочку ладонью. Она была еще теплая.

— А-а! Техника, брат, та еще! — улыбнулся Семен.

В это время комбайны опять остановились, к ним подкатили грузовики-самосвалы. Один из водителей высунулся из кабины и, показывая на огрех, погрозил кулаком.

— Что это он?

— Видишь — привет шлет! — сказал Семен. Он нажал на рычажок сбоку, крикнул: — Давай, давай, без тебя знаю! — И его голос, усиленный репродуктором, разнесся по всему полю № 37. Водитель самосвала тоже что-то крикнул в ответ, но, что именно, мы не расслышали.

Я спустился вниз, прошелся вдоль опушки, свернул на поле № 37, вернее на ту часть поля, которая была уже сжата. Бросилось в глаза, что комбайны здесь работают чисто — не подкопаешься. Как я ни напрягал зрение, не мог обнаружить ни одного колоска. И солома была спрессована на совесть. Вечером я спросил мальцов-огольцов, что с нею потом делают, с этой соломой. Гоша объяснил, что она частью идет на подстилку скоту — возле каждой фермы стоит машина, которая растеребливает бруски,- а частью на фабрики, где из нее изготовляют картон, какие-то строительные блоки и еще невесть что.

Кстати, мальцы-огольцы внесли ясность и в некоторые другие вопросы. Я, в частности, узнал, что бензином на этой планете запрещено пользоваться лишь для личных надобностей. И это понятно. Как подсчитали ученые (здешние ученые, разумеется), из 350 миллионов тонн ядовитых газов, ежегодно попадающих в воздух, около 150 миллионов тонн приходится на выхлопные газы автомобилей. А ведь все эти газы, особенно выхлопные, содержат канцерогенные вещества, как их здесь называют.

Вот тогда-то и были предложены самокаты, с которыми читатель уже знаком немного. Они легки, удобны и общедоступны, и к тому же способствуют физической закалке катающихся. Именно благодаря тому, что люди здесь пользуются самокатами (и пользуются, начиная, можно сказать, с пеленок), они здоровее, чем у нас на Земле.

В деревню я вернулся перед обедом. Поставив самокат, сходил в столовую и подзаправился как следует (несмотря на летнюю пору, в меню значились пельмени, и я заказал сразу три порции), и продолжал научные изыскания.

«Бери, бери все, что попадется под руку, и назад!»- эти слова Ивана Павлыча (здешнего Ивана Павлыча) стали для меня своего рода директивным указанием. Но брать все — это слишком сильно сказано.

Никакой корабль не поднимет. Поэтому я занялся отбором и систематизацией.

Прежде всего меня интересовал уровень космических знаний на этой планете. Он оказался достаточно высоким, о чем свидетельствуют выписки из отчета об одной конференции, в которой, по словам корреспондента, приняли участие выдающиеся здешние астрофизики, радиоастрономы, физики-теоретики и биологи.

Кроме того, как видно из отчета, в дискуссиях участвовали также антропологи, историки, социологи и археологи, а потом, на заключительном заседании, подключились философы и писатели-реалисты. Фантастов к этому делу и близко не подпустили.