Чтение онлайн

Двое чистых, романтичных, благородных детей во главе Великой Сталлы.

И немолодой учитель-стабильер, который добавит разума к их наивным и честным порывам, оградит от подлости и предательства, защитит их любовь и поможет им привести страну к счастью и процветанию.

Так будет.

— Повелеваю явиться в мой кабинет, брат Агатальфеус.

Голос возник в мозгу без всяких интонаций, естественный, словно собственная мысль, — как всегда. Широкий вестибюль с анфиладой парадной части дворца освещали длинные лучи совсем уже низкого солнца. Маг привычно повернул на зов королевы; тут даже не было нужды проходить сквозь стены.

Королевы?..

Так странно. Каталию Луннорукую низложили, а она по-прежнему властно призывает стабильера. И он, Агатальфеус, вынужден поспешить к ней, выслушать, выполнить любой приказ с железной маской равнодушия на лице: именем Ордена. Должен скрывать истинные мысли и чувства, ибо момент пока не наступил. Обязан быть предельно осторожным, чтоб не посеять раньше времени ни малейших подозрений… Значит, он самый настоящий заговорщик и мятежник.

А она — все еще королева.

…Каталия сидела за письменным столом спиной к огромному — во всю стену — трехстворчатому окну. Ее темный силуэт, увенчанный высокой прической, напоминал декоративную вазу — вроде тех, что украшали углы кабинета. Вечернее солнце подсвечивало сзади сеточку золотого шарфа на плечах королевы, локон у шеи, жемчужину в сережке… Лицо оставалось затененным и немым.

— Присаживайтесь, брат Агатальфеус.

Ее настоящий голос был так же бесстрастен, как и мысленное повеление, переданное посредством магического амулета. Стабильер заметил продолговатый камень на серебряной цепочке: он лежал у самого края стола, посверкивая алой искоркой, — а должен был покоиться на королевской груди; магия хиреет без тепла человеческого тела… Еще одно доказательство пренебрежения, с каким властительница Великой Сталлы относится к Ордену.

— Как успехи принца в науках?

Вопрос прозвучал неожиданно; Агатальфеус едва не вздрогнул. Не мешало бы выяснить, ради чего Ее Величество его призвала — на самом деле. Все-таки стабильеры умеют иногда читать в чужих душах… впрочем, как и многие из обычных людей.

Каталия подалась вперед чуть сильнее, чем предполагал высказанный ею интерес. Солнце обозначило мягкую ложбинку на ее роскошной груди. На столе перед королевой лежал лист пергамента. Она накрутила его край на палец, вытянула палец из образовавшейся трубочки, вновь накрутила…

— Последнее время мой ученик не так внимателен, как хотелось бы. — На вопросы относительно Эжана маг привык отвечать откровенно, без всякой лести. — Точные дисциплины, как вы знаете, всегда давались ему с трудом. Слабая память на цифры мешает и в истории… хотя в целом как гуманитарий принц очень силен… Трубочка из пергамента. Распрямляющийся завиток.

Ей неинтересно, с удивлением понял Агатальфеус. Он рассказывает об Эжане, о ее единственном сыне и наследнике, — а ей совсем, совсем неинтересно!: Странно.

— Мне нужно написать дипломатические послания властителям Ильмии и Аталорра, — сказала королева. — Поэтому мы с вами беседуем в такой… м-м… официальной обстановке. Дело же, ради которого я вас призвала, носит скорее… личный характер.

Она поднялась из-за стола и стала еще больше похожа на вазу — крутой изгиб бедер, плавная линия талии, покатые плечи и округлые изящные руки. Пергамент с шелестом спланировал на пол; стабильер двинулся было поднять его — но королева уже была рядом, она опустилась на низкую софу и жестом остановила мага.

— Речь об Эжане.

Каталия сидела так близко, что он отчетливо ощущал запах ее духов — слишком тонких и романтичных для такой властной жестокой женщины. Слишком глубокое декольте для дневного делового платья… Слишком — самое точное определение для нее. Снова вспомнилась вчерашняя ночь. Ее лунная кожа сквозь слишком — слишком! — прозрачное кружево… «Вы нужны мне».

— Я нуждаюсь в вашей помощи, брат Агатальфеус. Взять себя в руки, сосредоточиться. В конце концов, он стабильер. Он говорит со своей королевой…

Он заговорщик. И говорит с низложенной королевой — только она еще не знает об этом.

— Я тоже заметила, что мальчик последнее время невнимателен, рассеян. И связываю это… В его возрасте у всех юношей появляются определенные желания, сомнения… не правда ли, брат Агатальфеус?

Стабильер кивнул. Желания и сомнения… да.

— С вами я могу быть откровенной. — В ее голосе зазвучал привычный металл. — Эжану пора становиться мужчиной. Чем быстрее это произойдет, тем лучше не только, для него, но и для страны, во главе которой он вскоре встанет. Вы его наставник. Я рассчитываю на вас.

Он вскинул голову. Высказав главное, Каталин мгновенно справилась со смущением. Она смотрела прямо и спокойно, словно поручала ему обыденнейшую вещь вроде обучения принца основам прикладной астрологии. Если б учитель начал отказываться, она не то чтобы разгневалась — просто не поняла бы его. Женщина, совсем недавно переломившая, словно тростинку, жизнь юного мальчика, своего любовника… Нелепо было бы надеяться, что для нее имеет какую-то ценность чистота ее собственного сына.

Эжан…

Двое детей, держащихся за руки. Будущее Великой Сталлы.

Впрочем, все, что она сейчас говорит, — не более чем колебание воздуха. Он может соглашаться на все что угодно, без малейшего риска. Совсем недавно по потолку тайного подземного зала метались красные огни: она уже не королева.

— Да, Ваше Величество.

Каталия встала.

— Хорошо, что вы согласны со мной, брат Агатальфеус. В таком деле нельзя доверяться слепому случаю. Позвольте представить вам…

На последних словах королева направилась в дальний угол кабинета: там, за вазой, так похожей на нее, прятался потайной выход. Маг вздохнул; воздух еще не успел растворить запах ее духов.