Чтение онлайн

Осилить свою порцию до конца у парня так и не получилось. На половине котелка звякнула выпавшая из руки ложка, парнишка размеренно сопел во сне.

Диск солнца заканчивал свой дневной бег, почти коснувшись похожих на зубья пилы пиков горной гряды на западе. От деревьев и скал пролегли длиннющие тени. Как–то незаметно стих гомон сошедшей с ума от дождей природы.

Я уже собирался было будить Дензела, слишком уж долго не было его сестры.

Хотя, пусть спит пока. На ночь глядя выходить на поиски, затея лишенная практического смысла. А вот в темпе пробежаться до седла между двумя горушками к юго–западу от нас, это и мне вполне по силам.

На два километра в гору ушло чуть более получаса. Равномерно дующий в спину, ветер приятно холодит разгоряченное нагрузками тело. В такт ветру, так же равномерно ноет отбитая коленка — поскользнулся неудачно.

Выбрав место поудобнее, достаю бинокль. Отличная позиция для наблюдения, видимость километров на пять в каждую сторону.

Если не принимать во внимание стадо лениво кочующих по склону горных копытных, никакого движения беглый обзор не выявил.

Мысленно разбив местность на сектора, внимательно изучаю каждый из секторов в отдельности.

Начав с наиболее благоприятных для движения секторов, постепенно сдвигаю обзор к крутизне скал.

Если не считать еще одного небольшого стада копытных — пусто.

Пора возвращается к машине.

Обратно иду, тщательно выбирая маршрут, спешить мне некуда, а подвернуть ногу среди нагромождения камней, это запросто.

К машине подхожу уже затемно. В ночную вахту на небе заступили бледно желтый диск полной луны и неестественно яркие звезды.

— Уип–уип, — неунывающий Ошо заскакивает на скальный выступ и с него перепрыгивает в кузов «Татры». Судя по звукам из кузова, зверек обустраивается на чехле «Попрыгунчика».

Подношу к губам увесистый кирпичик радиостанции: — Грета, ты далеко?

— Близко. Не сажай батареи, — доносится голос из темноты. Причем совсем не с той стороны, откуда я ожидал ее возвращения.

Растрепанный, пошатывающийся силуэт прислоняется к борту машины — укатали сивку крутые горки.

— Винтовку подержи и помоги разгрузку стянуть. Сил нет никаких, — пока помогаю девушке избавиться от навешанной на стройную фигурку амуниции, узкая ладошка шарит у меня в низу живота. — Воды согрей и аптечку найди, — фраза прерывается сочным бульканьем. Висевшая у меня на поясе фляга с ромом перешла в пользование Греты.

Пусть хлебает, я не в обиде — на ощупь одежда на девушке мокрая насквозь.

— Что–то серьезное? — при скупом лунном свете мне видно только, что руки–ноги–голова у Греты на месте. А вот рваную или колотую рану особенно не разглядишь при таком освещении.

— Пустяк — царапина. Брат давно спит?

— Часа три, — протягиваю девушке увесистую медицинскую сумку из «Попрыгунчика».

— Часа три–четыре дай ему поспать, потом сам ложись. Завтра у тебя тяжелый день.

— Ты нашла проходимый маршрут?

— Думаю, да.

Маршрут действительно был.

Уже не ручей, но и не очень глубокая в это время года речка, по широкой долине бойко несет хрустальный холод своих вод почти строго на юг. Со слов Греты, дно и берега речушки выстланы мелкими валунами и крупной галькой. Что не просто проходимо для «Татры», а где–то даже комфортно.

Если верить аэрофотокарте, речушка исчезает в двухсоткилометровом белом пятне, снова появляется в трехстах километрах к югу и почти в ста к западу от нашего текущего местоположения. По топливу вполне должны уложиться.

Но вот беда, между долиной реки и замершим на дороге грузовиком два километра очень неприятного спуска.

Никогда не катался на американских горках, говорят бодрящее занятие.

Вот сейчас и взбодримся.

— Если трос за вот тот валун завести, сможем спуститься?

— Нет. Слишком крутой склон. Сожжём подшипники без смазки, а даже если не сожжём, троса на лебедке сто метров. Выберем трос на всю дину и раскорячимся на самом неприятном участке спуска. Перезавести трос мы уже не сможем.

— Русский, у тебя есть идея лучше?

— Есть, — идея у меня действительно есть. Начнем спуск чуть правее, и спускаться не строго вниз, а забирая попрёк склона. Получится дольше. Но за исключением пары неприятных участков вполне проходимо. — Хватайте топор и бензопилу. Вон те два дерева мне мешать будут. Как с ними закончите, я вам по рации новых задач нарежу.

Не то, чтобы мне эти деревья сильно мешали, но вот лишние пассажиры мне сейчас точно ни к чему.

— Ну что, родная, не подведи. Я тебе маслица свежего залью, фары протру, новые зеркала поставлю и вообще обещаю любить и беречь.

На всякий случай, еще раз тщательно оглядев склон, мысленно намечаю маршрут.

Затягивать дальше смысла никакого — не надышишься, как не старайся.

Ловлю себя на мысли, что у меня входит в привычку давить в себе предательский комочек страха и решаться на очередное безумство. Что поделать, не мы такие — жизнь такая.

Фыркнув выхлопом, «родная», тихонечко, по сантиметру вползла на склон и клюнула носом вниз. Дыхание перехватило, разом вспотевшие ладони сильнее обхватили ставший внезапно предательски скользким бублик руля.

Спуск начался.

Сто метров.

Двести.

Триста………

Вчера я говорил, что машина висела на руле? Я нагло врал.

Не потому, что я врун, нет. Это исключительно по незнанию реалий. Вчера был просто автобан.

Сегодняшний спуск далеко шагнул за грань безбашенности. Иногда мне казалось, что мощный грузовик не ревет мотором, а жалко всхлипывает перед очередным нырком вниз по склону.

Еще сто метров.

Двести………..

Архи неудобно управлять машиной, когда наполовину висишь, цепляясь за что придется. То ли я руль держу, то ли я за него держусь, чтобы не впечататься мордой в стекло.