Чтение онлайн

Немецкие певцы со своим очаровательным талисманом простились с хозяевами, но проблема ночлега осталось нерешенной. Все рассчитывали, что их положат на яхте, к тому же им до сих пор не заплатили ни цента из обещанного гонорара. В тех двух отелях, куда они заглянули, незанятым оказался только один номер. После некоторых совещаний и колебаний баритон заключил, что готов разделить с Амалией постель в гостинице — и даже за нее заплатить, — но такой расклад, в свою очередь, не устроил тенора. Уменьшившийся в конце концов до квартета холостяцкий коллектив еще какое-то время проторчал в баре, но когда там стало не продохнуть от набившегося народа, музыканты снова оказались на улице. Дрожа от холода под зонтиками от солнца, они почти смирились с судьбой клошаров, а тут вдобавок ко всем несчастьям еще заморосил дождь, поставивший под угрозу не только костюмы, но и чувствительные голоса артистов.

Каюта Дорнфельдов немного превосходила по размерам ту, где жила Эллен, и вместо иллюминатора имела широкое окно чуть ли не во всю стену. Эллен постучала. Жена Герда, облаченная в темно-синий спортивный костюм, открыла почти сразу. После холодного приветствия Ортруд забралась с ногами на диван и села по-турецки. Перед ней стоял грязный стакан и почти пустая бутылка красного вина.

— Герд перенес сегодня сильный стресс, или ему пришлось физически перенапрячься? — в лоб спросила Ортруд, не утруждая себя вежливостью.

— Ну да, мы погуляли с ним пару часов по Сен-Тропе, но сегодня было не так жарко, как в предыдущие дни. Наверное, мистраль предвещает смену времен года, будет холоднее, а резкую перемену погоды не каждый переносит, — затараторила Эллен, смутившись от откровенного намека. — А вообще-то, где Герд?

— Внизу, в корабельном госпитале. Ты не могла знать, что два года назад он перенес инфаркт и с тех пор стал боязлив и осторожен, все время прислушивается к самочувствию. Еще в прошлом круизе он целый день провел в стационаре, едва почувствовав себя плохо. Когда я вернулась с прогулки, он лежал с жалким видом в постели и жаловался на боль в левой руке. Вот я и подумала, что он перегрузил себя…

— Ради всего святого! У него снова инфаркт?

— Я немедленно отвела его к корабельному врачу. На ЭКГ тот не обнаружил ничего серьезного, но сказал, что свидетельства приступов будто бы иногда проявляются только на следующий день. На всякий случай доктор оставил Герда в больничной палате — так ему легче вести наблюдение. Там всегда дежурит медсестра, и в случае чего она приглядит.

У Эллен как камень с души упал, несмотря на то что опасность, по-видимому, еще не миновала. Мысль о том, что Герд мог умереть посреди бескрайнего моря, казалась ей совершенно невозможной, почти дикой. С другой стороны, судовой врач при малейшем риске вызовет вертолет и перевезет пациента в ближайшую клинику. В то же время Эллен понимала, что смерть пассажира на борту ляжет пятном на реноме корабельного врача.

Ортруд тоже задумалась о последствиях. Наконец она тяжело поднялась с дивана. То ли от качки, то ли оттого, что ее штормило изнутри, когда она добралась до мини-бара, для сохранения равновесия была вынуждена схватиться за полку над ним, где стояли рюмки и стаканы, и — раз уж так вышло — взяла второй стакан для Эллен и плеснула в него остатки спиртного.

— Не пугайся, сейчас тебе долью, я тут нашла запасы, — успокоила она. — Врач мне обещал немедленно позвонить, если состояние станет угрожающим. Разумеется, мне сейчас не до сна.

«Мне тоже», — подумала Эллен и выпила свой стакан до дна. Ортруд нетвердой походкой дошла до шкафа и вытащила оттуда бутылку арманьяка, припрятанную под бельем.

— Герд купил две такие для гостей. Судя по цене, это должен быть отличный напиток. Его держат в дубовых бочках десять лет.

Тренированным движением Ортруд открыла плоскую бутылку, наполнила оба стакана почти до краев и залпом опрокинула свой.

— Если бы я нашла ее раньше, то ни за что не увязалась бы за Валерией и Ансгаром, — сказала она как бы с упреком. — Ну откуда мне было знать, что именно сегодня я ему буду срочно нужна? Плохая из меня супруга! Сама-то я, когда ему было плохо, прекрасно проводила время на возделанном винограднике, где мы угощались рататуем. Мы были беззаботны и веселы, вместе с Ансгаром представляли, как можно было бы устроить собачьи бега для пуделей, полупуделей и непуделей…

Она пронзительно и как-то несдержанно рассмеялась, а через несколько мгновений из глаз ее полились слезы.

Что же получается: таких вот баб — неисправимых пьяниц, истеричных, полных сострадания только к себе и не подчиняющихся никакой дисциплине, — мужчины любят больше всего?! Да как Герд вообще мог все это терпеть так долго! И почему он ничего не сказал об инфаркте?

На какое-то время в каюте наступила полная тишина.

— А не могло так случиться, что он сегодня забыл принять лекарства, которые до этого принимал регулярно? — спросила Эллен, попытавшись придать голосу как можно большую деловитость.

Ортруд вытерла слезы и ответила довольно трезво:

— Да, думаю, ацетилсалициловую кислоту. Обычно он добросовестно следует указаниям врачей. После пребывания в клинике ему прописали курс реабилитационного лечения. Там-то он усердно делал все, что от него требовали. С тех пор он, в общем-то, стал поправляться, но превратился в трусишку. Наверное, все это имеет психологическое объяснение, что-то вроде приступа ипохондрии, и как пример обусловленной трусости, он будет интересен Ансгару… — На этом месте на Ортруд нашла икота, и она поперхнулась.

Эллен, едва сдерживавшая раздражение, сердито выпалила:

— Бедняга лежит в трюме в больничной палате и страдает, а ты здесь безрассудно упиваешься вином и отпускаешь идиотские шуточки.

— А-а, я сразу заметила, что ты на него запала, — ответила Ортруд, внезапно сменив тон на агрессивный. — И я была резко против того, чтобы ты поплыла с нами. Однако Герд так глубоко оскорбил нашего сына, что отбил у парня всю охоту проводить с нами время. Какой стыд!

— То есть как Герд? Разве не ты постаралась испортить отношения сына с подругой?

— Я? Это он так тебе сказал? Да он подъезжал с ухаживаниями ко всем подругам нашего сына! Но теперь я совершенно растерянна: Герд делится с чужим человеком нашими частными проблемами и при этом лжет без зазрения совести. Если бы я тогда сразу не позвонила в «Скорую», то давно бы уже избавилась от этой тряпки!

С ней говорить бессмысленно, решила Эллен, ничего хорошего из этого не выйдет. Пьяные порой говорят такое, за что им потом стыдно всю оставшуюся жизнь. Она решила уйти к себе, но Ортруд ее остановила.