Шрифт:
Володькины тревоги
I
Механик быстроходного тральщика «Галс» мичман Довгань сбился с ног. До начала летней кампании остались считанные недели, а ремонт корабельных механизмов подвигался крайне медленно. Хорош он будет, если придет приказ о выходе в море. А такой приказ мог поступить в любой момент: устье Невы да и восточная часть Финского залива, могли со дня на день очиститься ото льда. Попробуй доложи тогда, что БЧ-5 к походу не готова. Тоже мне БЧ — боевая часть называется! Да такую БЧ по военному времени разогнать и то мало.
Мичман казнил сам себя, загонял подчиненных, но дело двигалось медленно. И все упиралось в запчасти. Не было их — и баста. Ни прокладок, ни подшипников, ни болтов. Не говоря уж о более крупных деталях.
— Тоже мне снабженцы! — отводил душу Довгань. — Ржавого гвоздя от них не добьешься.
— Так ведь блокада, — пытался утешить своего непосредственного начальника командир отделения машинистов старшина 2-й статьи Сухов. — Где их взять-то, запчасти?
В отличие от угрюмого, вроде чем-то постоянно недовольного Довганя старшина Сухов выглядел добродушным, располагающим к себе человеком. Его широкое бугристое лицо всегда было приветливым.
— На то они и называются запасными, — продолжал ворчать Довгань. — Следовательно, запас должен быть. Резерв. В военном деле без резервов нельзя.
— А может, вдоль причалов пройтись? — предложил Сухов. — Там бесхозные суда есть, без экипажей остались. Если пошуровать, может, и подберем что-нибудь.
— Вот и пройдись, поищи, — не заставил себя ждать с решением Довгань, сразу уловив в предложении старшины 2-й статьи рациональное зерно. — Возьми своего Степана да рулевого Корытова, вам не впервой вместе-то, шураните, где возможно.
— Ладно, — согласился Сухов, — после обеда займемся этим делом. Когда в патруль на Фонтанку ходили, я кое-что заприметил.
— Слыхал о ваших приключениях, — усмехнулся Довгань. — Мальчишку какого-то спасли от беды?
— Было дело, — уклонился от подробного ответа Сухов. Про себя он подумал, что надо было того мальчишку с собой забрать.
После скудного обеда (на первое и второе жидкая перловая похлебка, а вместо традиционного флотского компота противно-горький хвойный отвар) Сухов собрал свою бригаду и отправился на поиски запасных частей.
Заброшенные суда с облезлыми корпусами, полинявшими надстройками и порванными снастями, с грудами нерастаявшего снега на палубах, без каких-либо признаков жизни стали появляться вскоре после того, как моряки вышли за пределы ремонтной площадки. Странное это было зрелище.
— А здесь кто-то уже побывал, — кивнул Степан на тропинку, протоптанную в снегу к трапу небольшого сухогруза.
— Думаешь, мы одни такие умные, — тяжело вздохнул Сухов, вскользь глянув на печальный сухогруз. — Тут давно все выпотрошено. И вообще, поблизости мы вряд ли что найдем. Подальше двигаться придется.
Медленно прошли вдоль устья Невы. Берег вокруг был пустынен. От реки веяло ледяным холодом. Издалека, с юго-западной стороны города, доносился гул орудийных раскатов.
— Гляди-ка, старшина, — сказал Степан. — Там, кажись, что-то наклевывается.
Сухов прищурился.
— Похоже, ты прав, Степан… А ну-ка, проверим. — Он ускорил шаг.
Степан и Корытов поспешили за ним.
Остановились около сходни, перекинутой с берега на борт небольшого портового буксира. В отличие от судов, находившихся по соседству, на нем не было следов давней запущенности. Но и присутствия людей не чувствовалось.
— Называется «Си-лач», — прочитал Корытов вылинявшую надпись на скуле буксира и добавил: — Трудяга, видать, был.
— Был да сплыл, теперь на вечном приколе, — отозвался Степан. — Три года назад мне пришлось на таком покувыркаться. Ух дюжий, шельмец! Тысячетонные транспорта запросто двигал. — И уже деловито, обращаясь к старшине, пояснил: — Конструкция двигателей схожа с нашими. Думаю, чем-нибудь мы тут разживемся.
Не мешкая, Степан направился было к сходне, однако Сухов остановил его.
— Погодь, не спеши. Выяснить надо.
— А чего выяснять-то? — удивился Степан. — И у кого? На борту-то пусто — видишь, чай?
— Найдется у кого. — Сухов степенно огляделся. — Хоть бы у той гражданки.
Он показал рукой на женщину, одиноко стоявшую в подворотне ближайшего дома. Через плечо у женщины висела противогазная сумка.
— Всю зиму был капитан-то, — ответила женщина на вопрос Сухова о капитане. — Иваном Ивановичем прозывался. Уважительный такой. Каждый день наведывался. Все весну ждал, в плавание собирался. А недавно помер, царство ему небесное. Считай, уже неделя, как свезли его. Из всего ихнего екипажу последний оставался. Другие-то еще с осени в пехоту подались, на фронт. А он до конца за буксир свой держался…
— Настоящий, видать, капитан был, — грустно заметил Сухов.
— Вчерась тут мальчонка какой-то наведывался, — продолжала женщина, — тоже капитана спрашивал… Похоже, родственник… Я правду-то ему не сказала, больно уж немощный.
— Бывает, — согласился Сухов. — Выходит, бесхозный буксир-то?
— Выходит, так. — Женщина поправила на плече противогазную сумку. — А впрочем, почему бесхозный? Государственный. Тут вот неподалеку зенитчики стоят, сходите. Может, они чего знают.
— Зенитчиков тревожить не будем. — Затягивать дело Сухову не хотелось. — Пусть стерегут ленинградское небо.
— Мы тоже государственные, мамаша, — вставил Степан.
— Ну что ж, — развела женщина руками. Она уже догадалась, за чем пришли моряки. — Я у своих ворот стою, а там, на воде, ваше хозяйство. Распоряжайтесь как знаете.
На палубе «Силача» Сухов распределил обязанности.
— Ты, Степан, спускайся в машинное. Корытов пойдет в ходовую рубку. А я поищу кладовку. Капитан-то, видать, хозяин был заботливый, сберег, может, что… — Он сделал паузу, строго добавил: — Никаких личных вещей, если попадутся, не брать, все оставить в неприкосновенности. Только то, что для ремонта требуется.