Янычар
Шрифт:
– А дети? – помявшись, спросил Петруха и отвел глаза.
– Хочешь умереть ради деток? Ты в курсе, сколько их в Москве погибло? А по всей России? Тебе это спать не дает? Читал как-то, что еще до революции, если в цыганской семье возникала ссора или даже драка, то родители хватали младших детей за ноги и дрались детворой. И ничего, не вымерли… Остаешься?
– Я… Наверное, останусь… Если завтра вдруг появятся эти уроды…
– Появятся, – уверенно пообещал Янычар. – Ты что собираешься КПВТ противопоставить? Домик крепкий, но не бункер с линии Маннергейма. Через десять минут от него ничего, кроме руин, не останется. И тебя под ними. А если подгонят БМП, то…
Петруха поднял лицо к потолку, зажмурился и прошептал что-то. Потом посмотрел на Янычара – уверенным и твердым взглядом:
– Остаюсь. Надоело бегать. Егорыча бросил, ребят своих бросил… Пора бы уже и опомниться. Остаюсь.
– Герой? Подвиг решил совершить?
– Дурак ты, Янычар! Какой, на хрен, подвиг? Человеком себя чувствовать хочу, тебе, может, не понять…
Янычар покачал головой:
– Как знаешь. Я думал, ты умнее… Позови сюда чекиста… Ну, того, придуренного с ПСМ.
Петруха привел чекиста. Пока Янычар с ним разговаривал, на лице у Петрухи нельзя было ничего прочитать. Потом, когда разговор закончился и чекист ушел, Петруха глянул в глаза Янычару и что-то попытался сказать.
– Все, – сказал Янычар. – Курочка встала – место пропало. Я ухожу, ты остаешься. На хрена мне еще такая обуза, как ты. Любишь детей – оставайся с ними.
Петруха ничего не ответил, молча отошел в сторону, пропуская Янычара.
Но уйти из дома, не прощаясь, у Янычара не получилось. У выхода его ждали Инга и Денисыч.
– Идешь, значит… – сказал старик.
– Иду, – кивнул Янычар.
– Тут этих зверей с полтысячи бродит, – сказал Денисыч. – Ну, может, чуть поменьше, но все равно…
– Дождя нет – прорвусь.
– Так это пока нет… Ты бы парня своего с собой взял, мы тут уж как-нибудь сами…
– Да ну его, – с ленцой в голосе протянул Петруха. – Надоел он мне хуже горькой редьки. Пусть валит отсюда, тут коньяка на всех не хватит.
– Вы вернетесь? – серьезно глядя в лицо Янычару, спросила Инга.
– Еще до рассвета, – ответил Янычар и улыбнулся.
Не своей обычной мерзкой ухмылочкой, а нормальной, спокойной и доброжелательной улыбкой. Даже сам удивился, что еще может вот так, чтобы дети не пугались.
– Ты тут последи за порядком, хорошо?
– Хорошо, – кивнула Инга. – Только вы, пожалуйста, вернитесь.
Янычар тронул ее пальцами за плечо, хотел что-то сказать, но не смог совладать с голосом.
– Не заблудись в лесу.
– Тоже мне лес. – Янычар пренебрежительно пожал плечами. – Видел бы ты, Денисыч, джунгли в период дождей… А тут так, прогулка.
И вышел на улицу, закрыв за собой дверь. Он всегда закрывал за собой двери, плотно, но без стука. И еще не хватало, чтобы эти ненормальные стояли на крыльце и махали ему вдогонку.
Значит, тут неподалеку есть бункер. Чекист не врет, чекист хотел в нем семью спрятать, но не получилось. Не пустили их в бункер. В результате тут в лесу бродят несколько сотен мутантов, но, с другой стороны, бункер существует и люди, в нем закрывшиеся, хотят выжить. Иначе не стали бы так… Не стали бы убивать столько народу, обрекать их на гибель от вируса. Они готовы заплатить за свое спасение. Нужно предложить им обмен.
Янычар им – информацию о Готланде и антивирусе, а они… Они пусть дадут всего одну БМП. Есть же у них БМП, ведь там целая часть стояла, если чекист не врет, с броней, пушками и ПВО. Одну БМП – больше не нужно, все вместятся в десантное отделение, детвора мелкая, всех впихнем. И на прорыв.
Прямой дороги отсюда до бункера нет, только через лес, и ни одна машина не пройдет. Нужно выбираться на шоссе, потом – крюк получается большой, но на БМП вполне осуществимый.
Пешком до бункера от Заставы всего километров десять. Денисыч сказал, что даже меньше. Быстрым шагом – полтора часа. Если бы еще все тело не болело после посадки дельталета, то можно было бы и быстрее управиться. Дождя нет – мутанты спят. Или что они там делают, когда не жрут.
Можно ведь на это надеяться? Можно. Больше ведь надеяться не на что.
Имеем – один человек, десять километров темного леса и несколько сотен мутантов. Кто поставит на человека?
Никто не хочет, сказал Янычар, выходя из ворот поселка.
Значит, Денисыч сказал – на восток. Ну, почти на восток. Янычар глянул на компас – придется все время с ним сверяться, звезд не видно, луны не видно, а мох на северной стороне ствола – это для юных скаутов, эту глупость из Янычара выбили давно. Мох, если растет, то со всех сторон. Особенно в лесу.
Ладно, теперь главное не оступиться в темноте и не сломать ногу. Иначе будет очень обидно. До слез.
И нужно перестать болтать с самим собой, это отвлекает, а ему сейчас нужно быть максимально внимательным.
Янычар шел быстро.
Видел в темноте он неплохо, пару раз зацепил плечом ствол дерева – ерунда. Быстрее. Через полчаса он вышел к оврагу, чуть не загремел в него с налету, Денисыч говорил, что овраг почти на полпути между военной базой и поселком. К поселку чуть поближе, говорил Денисыч.
Янычар присел на корточки, наклонился к оврагу и прислушался. Если мутанты в городе прячутся по подземельям, то здесь, в лесу, лучше оврага им ничего не найти. Нужно проверить? Хорошо бы посветить вниз фонариком, но Янычар знал способы самоубийства и повеселее. Если там мутанты, то убежать не дадут, и отбиться не получится.
Тишина.
Вроде ручеек какой-то журчит. «Протекта» висела на шее, раскачиваясь при каждом движении Янычара. Можно спускаться вслепую, склоны в овраге не слишком крутые, но ведь скользкие. Не туда поставишь ногу – и привет.