ЯКнига
Шрифт:
В дальнейшем, гласит легенда, Молния ещё не раз приходила к Кольцу Нибелунгов, они общались, радовались жизни и сопереживали друг другу. И такие встречи всегда происходили наяву, и всегда сопровождались разгульной радостью природной стихии за окном Библиотеки.
Когда занятие с Восстанием Ангелов закончилось, свой подарок сделала Лирика. Она ошарашила меня необычным сеансом эмпатии с возможностью пережить вкусовые ощущения — единственные недоступные Книгам в реальности. Лирика никогда раньше не упоминала, что умеет воссоздавать вкус и делиться этим во время сопереживания, поэтому сеанс доставил мне новую, неожиданную и волшебную радость. Мы с Лирикой сидели за праздничным столом, накрытым в честь моего дня рождения, а вокруг находились гости — визуализированные из моих воспоминаний Апологетика, Весёлая Наука, Красное и Чёрное, Серж, Леночка и даже Николай. Все были счастливы, улыбались, говорили много нежных и красивых слов. Произносились тосты, а затем мы все пили игристое вино, ароматные соки и морсы, кушали салаты, запеканки, сыр и солёные огурцы. Я была настолько шокирована и поглощена происходящим чудом, что многие пожелания слушала вполуха.
— Я желаю, чтобы ты нашла свою Судьбу, — говорила Весёлая Наука. — Неважно, где, когда и как скоро — только обязательно её найди! Иначе… иначе она сама найдёт тебя!
Все рассмеялись. Люди чокнулись с Книгами бокалами, и не было ощущения разницы между нами — Книгами, и ими — Читателями.
— Я желаю тебе простого нечеловеческого счастья. Благодаря тебе я понял, что это такое, — сказал Серж.
Книги зааплодировали, а Леночка и Николай подмигнули мне. Следующий тост произнесла Апологетика:
— Дорогая моя, любимая подруга! Дорогие гости! Давайте выпьем за Автора, благодаря которому появилась на свет наша Безусловная Любовь! И пусть мы с вами не знаем, кто этот прекрасный человек…
— Ну да, мы его, конечно, лично не знаем… — неожиданно перебил Серж.
Дальнейших его слов я не расслышала, а Апологетика продолжила:
— Но в любом случае он достоин того, чтобы мы вспомнили про него в этот день!
— Присоединяюсь к тосту! — сказал Красное И Чёрное. — Хочу посвятить его и нашим Авторам тоже!
— И моим родителям! — добавила Леночка.
Я внимательно следила за Николаем, который радовался вместе со всеми, но до поры, до времени отмалчивался. Наконец, Серж попросил его сказать что-нибудь, и Николай, одетый в свою лучшую суперобложку, сказал:
— Знаешь, Безусловная Любовь, я много думал о тебе. Ты очень странная, неординарная Книга. Возможно, я был не всегда адекватен по отношению к тебе. Пусть это останется в прошлом, а сейчас я хочу пожелать тебе новых, может быть, более лояльных и терпимых Читателей! А также — здоровья и долговечности твоему переплёту, отсутствия деформаций твоим страницам и успехов в освоении этого… — Николай вздохнул. — Этого мира!
Мне показалось, что он хотел подобрать эпитет к слову «мир», но почему-то обошёлся без него. Я искренне поблагодарила своего первого Читателя.
— Ты прости, что я отнесла тебя в Библиотеку! Я потеряла одну Книгу, и мне велели принести что-нибудь взамен, — так начала свою речь Леночка. — Но я дочитала тебя! Может быть, ты этого не помнишь…
«Это уже не столь важно», — подумала я и сказала:
— Твоей вины нет! Наоборот, спасибо тебе, что отнесла меня в Библиотеку! Если бы не ты, я бы сейчас не смогла присутствовать в этом подарке за этим столом!
— Ты — такая милая Книжечка! — продолжила она. — Пусть в твоей жизни всё будет волшебно! Чтобы тебя все любили, читали, дарили друг другу, и чтобы ты познала себя поскорее!
— Спасибо, Леночка, за тёплые слова! — сказала я и снова налегла на еду.
Гости произносили ещё много хороших слов в мой адрес. Красное И Чёрное разразился длинной пламенной речью на тему относительности смыслов, несуществующих Авторов, пишущих Книги про Иисуса Христа, и Читателей, становящихся Авторами. Мне было непросто всё это видеть, слушать и запоминать, так как оно постоянно генерировалось Лирикой, вошедшей в контакт с моей памятью в процессе эмпатии.
Тем не менее когда сеанс закончился, и я постепенно начала чувствовать реальность, то не могла не задать Лирике вопрос (и это — вместо благодарности за такой чудо-подарок):
— Как тебе это удалось? Как все они могли говорить то, что я не помнила?
— Говорят всегда то, что мы готовы услышать, — улыбнулась моя подруга. — А вкус… ты права, я долго тренировалась на Бриллиантах Вечны. А вообще-то, я талантливая визионерка…
Ах, Лирика, Лирика! Она была самой прелестью, и я шитый белыми нитками час благодарила за всё, что она для меня сделала.
Праздник подходил к концу, и немногочисленные посетители потихоньку покидали здание Библиотеки. Скоро погасят свет, и наступит время неспешных вечерних бесед за воображаемым столом читального зала или таких же неторопливых молчаний где-нибудь высоко-высоко в небе, куда мы все попадём до рождения, по словам загадочного и парадоксального Цыганского Табора — соседа Тёмной Стороны.
Вдруг краем глаза я заметила силуэт второго Библиотекаря — Галины. Она направлялась к нашей полке, и я растолкала задремавших соседей. Восстание Ангелов странно посмотрел на меня и сказал:
— Придётся отложить наши семинары по телепатии.
— Почему? — не поняла я.
— Твой день рождения. Тебя ждёт главный подарок.
— Какой?
Тем временем Галина уже подошла к полке и начала просматривать стоящие на ней Книги.
— Что происходит? — не понимала я и повернулась к Лирике. — Восстание Ангелов говорит, что меня ждёт какой-то подарок.
— Раз он говорит, значит так и есть, — откликнулась Лирика.
— Но откуда он знает?
— Понятия не имею, — пожала плечами подруга.
А Галина уже схватила меня и собиралась вытащить с полки. Я растерялась и лишь успела крикнуть:
— До свидания, родные мои!
— Ты самая везучая Книга на свете! Скоро увидимся! Тебя почитают и вернут! — услышала я голос Лирики уже в полёте.
Что сказал Восстание Ангелов, я, к счастью, не расслышала. Они с Лирикой вновь стали близкими соседями, и она, провожая меня взглядом, вздрогнула при словах старого друга.
— Что ты сказал? Повтори…
— Вряд ли мы скоро увидимся с Безусловной Любовью. Вот что я сказал, — Восстание Ангелов тяжело вздохнул и повернулся к Тёмной Стороне.