Чтение онлайн

— Ой, ты нервничаешь, — сказала Моника, округлив глаза, — так его полотенце на тебе было не просто так? Милая, ты влипла.

Да она скажет, наконец, или так и будет болтать ни о чем.

Моника выдохнула и решительно сказала:

— Забудь негодяя. Фуко его в душевой голым застал, не одного, ну ты понимаешь. Там скандал…

Она только начала говорить, а я уже одевалась. Скинула рубашку и натянула брюки. А вот майку надевала уже в коридоре, на бегу.

— Эй, ты куда? Тебе лучше не смотреть. Стелла! Проклятье!

Я пролетела по коридорчику, соединяющему корпуса, в секунды сбежала по лестнице в крыло общих душевых. За мной бежала соседка и расстроенно квохтала как курица-наседка.

— Они же там голые, Стелла! Вот я дура! Мать!

Влетев в душевые, я прикусила губу. От бега перешла в шаг, замедляясь от удивления и шока. Почему-то я была уверена, что к Райдену в душ полезла Ледка. Девушка пришла в академию не учиться, а устроится женой, любовницей или просто в сопутствующие службы. И по-моему, ей было все равно в чью постель залезть, учитывая как она быстро после Уго заинтересовалась Эдмоном.

Главное, чтобы не заявила о приставаниях к ней, влепил же Сантана за меня сто баллов, даже не разбираясь.

Но рядом с Фуко и Райденом стояла не Ледка. Прикрываясь внизу коротеньким розовым полотенцем, явно собственным, а вверху просто рукой, то есть практически обнаженная, на скамейке душевой сидела Глория. Скромно потупившаяся, стыдливая Альфа.

— … Я устал слышать оправдания и объяснения. Вы оба устроили тут шум, — вещал Сезар Фуко. В позднее время он оказался облечен в короткий белый махровый халат, открывающий крепкие волосатые ноги. В руке болталась небольшая сумка. Ритор явно планировал искупаться и был недоволен происходящим.

— Обоим по двадцать баллов штрафа.

— За что? — едва сдерживаясь спросил Райден. — Я-то тут при чем?

При виде меня его челюсти сжались до бела, слова он едва цедил.

— Не будешь же ты официально утверждать, что девушка сама к тебе полезла?

Райден скрипнул зубами, пристально глядя на меня. Да ладно, надеюсь Камачо не думает, что я буду устраивать истерики из-за идиотки, решившей его соблазнить голым задом?

Альфа поправил обернутое вокруг бедер форменное полотенце, дернул углом рта и процедил:

— Не знаю, что она планировала, возможно, действительно искупаться, но из нас двоих к ней лез точно не я.

Глория вздрогнула, закрыла лицо рукой, обнажив крошечные незагорелые холмики и зарыдала.

— Нельзя пререкаться с ритором, — Фуко заметил нас с Моникой и повысил голос, — Глории оставляю двадцать штрафных очков, а ты получаешь сорок.

Время для меня замерло.

Райдену воспитание не позволило признать Глорию домогающейся стороной, мало того, от него такого никто и не ждал. Нобили-мужчины не разрушают репутацию нобилей-девушек. По возможности. Фуко тоже по-джентльменски признал случившееся просто небольшим происшествием и выдал по двадцать баллов за скандал.

И все прошло бы «по краю», но не трагично. Да только мое появление не дало Райдену промолчать. Он не мог допустить, чтобы я его заподозрила в связи с Глорией. В итоге упал на сорок очков, а это означает — все. Ноль. У него не осталось баллов.

За плечо тронули. Осторожно, словно стеклянную статуэтку, меня обходила Моника.

— Я немного не поняла, ритор Фуко. Это получается, если я не понравлюсь каким-нибудь парням, они могут сговориться и заявить по-очереди о домогательствах? А вы баллы будете минусовать по их наветам?

— Немного не так, — мягко сообщил Фуко, элегантно выставив вперед голую мускулистую ногу. — Если мы обнаружим целенаправленный поклеп, то, конечно, ни о каком списании и речь не пойдет. Но разве сейчас об этом речь? Было не насилие, насколько я понимаю, а внутрення ссора гм… пары. Шумели, скандалили и толкались после вполне дружелюбного общения. Вон у Камачо на шее свежие следы, так сказать, близкого разговора.

Все посмотрели на шею Альфы. И действительно, на сгибе к плечу, где мне так нравилась нежная кожа, краснела пара пятен, подозрительно напоминавшая свежие последствия страстных поцелуев.

Райден стал еще холоднее. Он единственный не мог видеть, что за пятна, поэтому только молча и испытывающее смотрел мне в глаза. Пытался уловить, что я думаю.

— Это не я, — впервые подала слабый голос Глория. Она подняла голову, рот был изумленно приоткрыт, щеки багровели.

Не все задуманное оказывается легко в исполнении, да, Глория? Сначала планируешь соблазнить завидного парня-нобиля небольшим стриптизом в душевой, а потом вдруг оказываешься голой под осуждающими взглядами целой группы людей. Надеюсь, произошедшее хоть немного тебя образумит. Но по-настоящему волновало меня совсем другое.

— Дело в том, — надеюсь мой голос звучал твердо, — что с Райдена сегодня сняли довольно много баллов. И ваше решение, ритор Фуко, грозит ему отчислением. Есть возможность как-то изменить ситуацию?

— Для меня это новость, — ритор даже подтянул ближе картинно выставленную мускулистую ногу и нахмурился. — Я не видел последних обновлений рейтинга, работал в лаборатории. И сколько баллов у тебя осталось, Камачо?

— Ноль, — ровно сообщил Альфа, — у меня не осталось баллов.

Он поднял с пола непонятную цветастую тряпку и накинул ее на плечи сжавшейся Глории. Изделие немного разгладилось и оказалось коротеньким пеньюаром. Ничего себе одежда для прогулок по чопорным академическим коридорам.

— Ого. Проклятие, зачем я вообще мыться сюда пошел, — вырвалось у Фуко. Он потер подбородок и посмотрел на Райдена с интересом энтомолога, обнаружившего неизвестный вид насекомых. — Наследник легендарной семьи, что ж ты так часто рискуешь, а? Ну куда тебе-то попадать в истории? Прости, но увы. Штрафы я начислял за шум со скандалом, а потом за препирательства. И то, и другое — нерушимый факт. Так что завтра утром в холле, когда вывесят результаты дня, твой «Ноль» будет означать только одно — отчисление, студент Камачо.