Я сделаю это сама
Шрифт:
– Что ж вы, красавицы, так собирались, что шуб-то не взяли? – смеялся купец.
– Так не дали толком собраться, - отмахнулась я. – Да и не знали, что нас ждёт. А тут если уже – вот так, - я кивнула на глядящее из-за облака бледное солнце и ледяную кромку вдоль берега.
– Да, дня два-три – и снег ляжет, - кивнул Васильчиков. – Хорошо, значит, говоришь, шуба. Две шубы.
– Две шубы, две шапки, две пары валенок. Если есть унты, то ещё лучше. И чем заплатить, найду.
– Ох ты ж, найдёт она. А чем, позволь узнать? Или у тебя есть золото?
– О нет, не золото, - усмехнулась я – Не только золото.
Глядя ему прямо в глаза, достала из-за корсажа бархатный мешочек и протянула.
– Взгляни, достаточна ли плата.
Он взял, оглядел мешочек, прикинул вес на руке, и заглянул внутрь. Брови его взлетели наверх, ловкие пальцы выудили из мешочка брошь. Я встала так, чтобы было не очень-то хорошо видно, что такое мы тут рассматриваем. Солнце так и заиграло в гранях камней.
Брошь была весьма простой по форме, но непростой по смыслу. Кольцо диаметром с половину моего пальца, и по нему ровный ряд бриллиантов, достаточно крупных. В прошлой жизни у меня таких крупных и не было, хотя вообще драгоценности водились. Но куда там заместителю директора строительной фирмы до маркизы дю Трамбле!
Зато у Жени была шуба, отличная норковая шуба. Хорошая машина, и тёплый гараж для неё под домом, даже в тридцатник заводилась. Две шапки, разных, и пара унтов – из белого камуса, вышитых бисером. И сапоги на меху – раньше на шпильке, теперь уже поскромнее. И дура-Женевьева, я полагаю, пожив пару месяцев в этом благословенном месте, тоже догадалась бы поменять часть драгоценностей на тёплые вещи. Для себя и для своей Мари, потому что куда она без той Мари?
Кстати, Трезон сидела в доме Пелагеи и не высовывала носа наружу. Говорили, она вместе с мужиками наблюдала через забор, как мы выслеживали Валерьяна той ночью, и теперь опасалась. Я только надеялась, что Пелагея придумает, как применить её в хозяйстве – чтобы хоть какую-то пользу приносила. Ну и про шубу для себя пусть тоже сама думает.
Я разве что подумала о Настёне и Дарье – есть ли у тех тёплая одежда? Впрочем, они здесь зимуют уже не первый год, наверное, есть какая-то. И у Меланьи, думаю, тоже есть. Но всё равно нужно спросить.
Тем временем купец Васильчиков любовался игрой света на гранях камней.
– Ты уверена, матушка-барыня? Это дорогая вещь, камни очень чистые, и хорошей огранки.
– Уверена. Если я тут околею через месяц, мне не будет никакого дела до всех камней этого мира.
– Через месяц ещё не околеешь. К Рождеству уже может быть – дров у тебя маловато.
– А это Валерьян поганый мне всю обедню испортил. Совсем забыла про дрова. Сегодня же скажу, кто там сверху придёт, чтоб завтра присылали заготовительный отряд.
– Крута, матушка. А послушают? – он смеялся.
– Куда денутся? – не поняла я.
Он хохотал.
– Верю, матушка. С удовольствием добуду тебе шубу. И ближнице твоей Марье Яковлевне тоже. Нечего таким дамам мёрзнуть. Скажи, откуда про унты знаешь? Неужто в твоей Паризии в королевском дворце такие носят?
Я на мгновение подвисла, а потом вспомнила.
– Матушка Ирина рассказывала Ульяне и ещё кому-то, что ей отец Вольдемар унты выписал красивущие, чтоб зимой не мёрзла.
– Точно, слышал о таком деле. Кто-то из свадебных гостей должен им привезти, Павлуша, что ли.
Я не знала, кто такой Павлуша, но наверное узнаю, они ж все ко мне жить придут, эти Павлуши и прочие.
– Пойдём, провожу тебя домой. Как, прижилась уже у нас, смирилась? А то поначалу-то шибко бунтовала, - смеялся он.
– Так хочешь – не хочешь, а приживёшься. Особенно когда у тебя то пожар, то нежить, то вот тёмная тварь. И люди, за которых отвечаешь.
– Ты осторожнее, за всех-то отвечать не рвись. У нас тут всяк за себя.
– За всех и не рвусь, только за тех, кого ко мне жизнью прибило.
– Вот, смотри мне, - и ещё пальцем грозит, паршивец.
Впрочем, дома меня ждали, предъявили хорошую синюю льняную ткань в количестве – сказали, то Федора Феоктистовна прислала в подарок к новоселью, чтоб занавески сшить. Как это для чего занавески? Чтобы нежить в окошки не заглядывала, так и сказала. Внуки её старшие принесли.
Что ж, увижу почтенную даму – непременно поблагодарю. А пока… подарок на свадьбу её единственной внучке я уже придумала, тоже из шкатулки. По-маркизовски, и ни у кого такого не будет, это точно. Уж если купец Васильчиков удивился, то и они тоже… удивятся.
И до вечера мы в тот день шили шторы. Потому что – всё верно, нечего к нам заглядывать. Первым делом в спальни – мне, Марьюшке с Меланьей и Дарье с Настёной. Все карнизы оказались на месте – хорошие, деревянные. Потом будет время – можно оборочки пришить какие-нибудь, а пока попросту.
Вечером пришёл сверху дежурить полковник Трюшон – его привёл Северин. Парень хотел сразу же откланяться – но мы посадили его за стол, накормили и передали блинов генералу и его другу, рыжему паршивцу. Тот паршивец должен был прийти на следующий день – пораньше, чтобы провести со мной и Меланьей магическое занятие.
А пока полковник Трюшон развлекал нас байками про жизнь на горе, ел всё, что предлагали, пил чай - изумляясь, что пьёт и нахваливает – и гладил котов.
Коты относились к пришлым магам с уважением, и Муся приходила посторожить – ложилась под бок. Мало ли. Вася спал со мной.
На следующий день пришёл господин Асканио, он язвил, но ел-пил, и Мусю тоже погладил немного, когда она с великолепным громким мурком заскочила к нему на колени.
А потом началось занятие на отработку базовых магических умений. Свет, вода, запоры, защита. Защита давалась мне трудно, но давалась. Понемногу. И как раз в разгар того занятия нас и позвали.
– Господин маг! Господин маг! – так, это ж Володька, старший Вольдемаров сынок.
Парень влетел в дом, шапку снял, торопливо поклонился.
– Там парни… напились и сглупили. Пошли ловить Валерьяна, и сами попались.
Рыжий маг высказался о ситуации и умственных способностях её участников витиевато и быстро, и при том совершенно цензурно. Респект, уважаю. Вызвал подмогу, и собрался сам бежать, куда надо. Я тоже собралась, но меня жестко тормознули.
– А вам, маркиза, надлежит остаться. Здешние недальновидные жители и так осложнили наше непростое дело, и только вас там и не хватало. Не смейте покидать дом, ясно вам?