Чтение онлайн

– Не знаю, - вздохнула та. – Господин граф, батюшка госпожи, всё говорил, что негоже простецу мага в жены брать, может и отказаться. А он очень уж хотел, чтобы госпожа за маркиза дю Трамбле вышла.

– Но силы-то – они или есть, или нет, это как рука или нога, - покачала готовой Евдокия.

– Значит, господин граф придумал, что сделать с той ногой. Или рукой. Потому что в замужней жизни госпожа магом не была, - упорствовала Марья.

– Поглядела бы я на того графа, да далековато он, по всему выходит, - усмехнулась Евдокия.

– На небесах он, а то и ещё где, - Марья перекрестилась.

– И креститься иначе нужно. Вот, смотри, как правильно, - и Евдокия показала, я тоже посмотрела и попробовала.

Получилось.

– Спасибо тебе, - серьёзно сказала я Евдокии. – Что ты хочешь за помощь?

– Сочтёмся. Сейчас с тебя брать нечего, а вот после, глядишь, и появится, - усмехнулась та, поднялась и сказала Марье: - На руки мне полей, да пойду я.

– А обед? – изумилась Марья. – Звали уже.

– Ладно, уговорила, - снова усмехнулась та. – И обед.

А я крепко задумалась – что это такое я видела, и какие такие силы были в детстве у сгинувшей Женевьевы, а теперь вдруг есть и у меня.

9. Экспедиция госпожи Трезон

9. Экспедиция госпожи Трезон

Обедать я не хотела, было мне муторно и тоскливо, но когда моё нутро учуяло запах овощного супчика, то прямо заурчало.

– Будешь есть – быстрее на ноги встанешь, - проворчала Евдокия.

– Верно, всё так, - закивала Марья. – Есть нужно. А готовит Пелагея отменно, у неё всё очень просто, но очень вкусно.

– Просто ей, - усмехнулась лекарка, или кто она тут. – Забудь, к чему ты там у себя привыкла. Здесь изысков нет, но и с голоду ещё никто не помер.

Марья только вздохнула.

– Я попробую поесть, - не стала я спорить. – Если не затошнит – то и хорошо.

– С чего бы затошнило-то? Ты не в тягости, это точно. Да и голову я тебе подправила. Ешь и не дури, ясно?

– Ясно, - спорить сил не было.

Я поняла, что мне… всё равно. Вот просто всё равно, верите?

Мы разместились за столом, и тут я увидела, что недостаёт госпожи Трезон.

– А где… Ортанс? – спросила я.

– Соскучилась? – хмыкнула Пелагея, разливая похлёбку. – А она тут всё утро носом вела в твою сторону, что ты на самом деле здорова, как вол, и что пахать на тебе надо.

– Она меня не любит, - пожала я плечами. – А делась-то куда?

– Трезонка-то? Да подалась куда-то с самого, почитай, утра. Зыркнула глазищами своими, носом повела – и была такова, - пожала плечами Пелагея.

– И ты её не спросила? – удивилась Марья.

– А мне зачем? – продолжала в том же духе хозяйка.

– В лес она подалась, по дороге, - сказала Меланья. – Мальчишки сказали соседские, Митька да Прошка.

– Когда это ты успела с мальчишками поболтать? – нахмурилась Пелагея.

– Поболтать и не успела, так, парой слов перемолвилась, - девочка тут же опустила не то, что взгляд, но и всю голову. – К берегу мимо шли. А я сорняки на капустной грядке полола.

– Смотри у меня, - Пелагея глянула сурово, та совсем смешалась.

Мне показалось, что это как-то слишком – уже и не поговорить с приятелями, что ли? Но я тут же себя одёрнула – какое тебе, Женя, дело? Тебя почему-то вытащили из воды, приютили и кормят, и даже лечат. Вот и не лезь. Или хотя бы присмотрись сначала, а лезь уже потом.

Обед вышел отменным, что там Марья ворчит про простое – да нормальная еда, хорошая, свежая и вкусная. Наверное, нужно помогать хозяйке варить, раз я никуда отсюда не денусь, но сил предложить помощь я в себе не обнаружила.

И после еды поблагодарила хозяйку и ушла к себе за занавеску. Только легла – и тут же провалилась в сон.

Сон вышел мутным – мне почему-то виделось, что я от кого-то спасаюсь, а этот кто-то прямо наступает на пятки, никак не отстаёт. И никак не получалось оглянуться и посмотреть – кто это там, что за неведомый и такой страшный враг, что от него только бежать. Но я бежала – по лесной тропинке, куда-то вверх, И почему-то была весна, я знала, что весна, наверное, потому знала, что из сухой прошлогодней травы пробивались мелкие росточки, и даже цветочки – медуница, подснежники. Очень хотелось остановиться и перевести дух, но – нельзя. Догонят.

Я влетела на полном ходу прямо кому-то в руки, этот кто-то придержал, я подняла голову посмотреть, кто это… и проснулась.

Ну вот. Друг или враг поджидал меня где-то там, наверху? Теперь и не узнаешь. Но после такого сна хотелось немного проветрить голову.

После лечения Евдокии стоять было проще, намного проще. Голова не кружилась, и резкость в глазах наводилась проще. И не нужно было держаться за стенку, чтобы выйти наружу и не завалиться в процессе.

Солнце уже опустилось за горы, ещё немного – и станет темно. Пелагея и Меланья закончили дневные дела и переводили дух на крылечке дома. С ними сидела Марья.

– А вот и госпожа встала! Представляете, госпожа Женевьев, у вас тут есть свой дом!

– Какой ещё дом? – пробормотала я, усаживаясь на крыльцо.

– Вроде бы большой, так Пелагея сказала, - радостно вещала Марья. – Нужно завтра сходить и посмотреть!

Ну, посмотреть так посмотреть, что там за дом.

– А каким образом он мой? – не поняла я.

– Ну как же, - вздохнула Марья. – Вы всё-таки не помните. Целительница сказала, что так может быть, потому что бы сильно ударились головой, когда падали. А перед тем ещё и тонули!

– Нет, не помню, - вообще эта Евдокия права, после сотрясения мозга могут быть ещё и не такие провалы в памяти, и если тонуть, то тоже.

Пелагея окинула меня взглядом, в котором ясно читалось: только ещё и беспамятных нам не хватало.

– Даст бог, вспомнишь, - махнула она рукой. – А вот Трезонка-то ваша почему-то не вернулась.

– Что там делать-то столько времени, в лесу! – изумилась Марья.

– В лесу много что делать, - назидательно сказала Пелагея. – И ягоду собирать, и грибы, и шишку бить, и охотиться.