Я хочу, чтобы...
Шрифт:
Чайхана неподалёку от рынка, куда Амин зашёл - честно говоря, в надежде наткнуться на Валида - была переполнена и гудела как пчелиный рой. Но мальчишки в ней не оказалось - хотя именно такие претенциозные чайханы Валид и любил. Уходить Амин не стал - устроился в уголке, попивая ароматный кофе с корицей и перцем.
Валид наверняка вернулся на корабль. Или ошивается в местном храме. Хотя в Йяле поклоняются Аллат - как и во всей Ямме. А в храм Аллат Валид вряд ли заглянет. Тогда остаётся корабль. Впрочем, на самом деле мальчишка может быть где угодно… И что с ним в последнее время? Чем ближе к Гарибе, тем сильнее мрачнеет Валид. Что может так не нравится мальчику-фениксу? Колдун, когда-то сумевший поймать его в клетку, или…
Сидящая неподалёку у ширмы подвыпившая компания громко захохотала, привлекая внимание. Юноша невольно оглядел их - молодые, явно богатые, может, даже приближённые сына местного эмира.
Амин отвернулся было, но краем глаза поймал предмет смеха весёлых сайедов.
“Предмет” был мальчиком возраста Валида, но ниже ростом и худым, как тростинка - если не сказать болезненно тощим. Одетый в простенькие шальвары и курточку, он пытался танцевать что-то похожее на танец Валида. Но у Валида получалось не в пример изящней. Ломаные движения этого мальчика глаз не радовали совершенно.
Амин закусил губу, когда кто-то из сайедов толкнул мальчика, заставляя покачивающийся у него на голове поднос накрениться. Виноград и финики посыпались на пол, мальчишка рухнул на колени. Кто-то из друзей-выпивох пнул его, мальчик зажмурился и пополз к тому, что сидел во главе стола - очевидно, хозяину: на шее мальчика тускло поблёскивал грубый железный ошейник.
Амин закрыл глаза, но когда раздался тихий свист и сдавленный вскрик и такие же сдавленные извинения вместе с просьбами пощады и милости, юноша не выдержал.
Подхватив поднос с кофейником и чашечками, Амин направился к веселящейся компании.
Бело-красная доска с игральными костями, стоящая посреди их стола зазывно блеснула, привлекая внимание.
***
Амин в который раз бросил кости и в который раз за столом раздался изумлённый вздох.
– Ну?
– подмигнув, юноша обвёл взглядом сайедов, за чей стол так нагло уселся некоторое время назад.
– Хотите отыграться?
– Ставлю раба, - подтолкнув дрожащего и белого, как его шальвары, мальчишку, объявил сидящий во главе сын начальника стражи.
Амин с усмешкой кивнул. Ну пусть ставит. Всё остальное он всё равно уже проиграл.
– Да ты никак шайтан?
– раздалось за столом, когда Амин в следующий раз бросил кости.
Юноша рассмеялся, отправил в рот последнюю виноградину и положил кости.
Младшему шехзаде Яммы всегда везло в игре в алатыру.
– Не жаль раба отдавать?
– забирая выигрыш, вскользь поинтересовался Амин, поглядывая на сына начальника городской стражи.
– Могу дать отыграться.
– С таким шайтаном, как ты?
– захохотал ничуть не расстроенный сайед.
– Ну нет!
Остальные согласно загоготали.
Стоящий чуть поодаль на коленях мальчик-раб со страхом глядел на нового хозяина. Лицо его было белым-белым - до синевы, и Амин серьёзно побаивался, как бы заморыш не грохнулся в обморок.
– Лучше избавься от него. Продай поскорее, что ли?
– посоветовал бывший хозяин, когда Амин засобирался возвращаться на корабль.
– Он послушный, но абсолютно бесполезный. Хочешь, посоветую хорошего перекупщика?
Амин отказался и, стараясь не глядеть на трясущегося, как осиновый лист, мальчика, пожелав сайедам всех милостей Аллат, нырнул в послеполуденный зной.
Мальчик, спотыкаясь, брёл позади, вжав голову в плечи.
Амин то и дело ловил его затравленный взгляд - заморыш тут же вздрагивал, опускал голову - и юноша начинал потихоньку паниковать, представляя, как отреагирует на нового попутчика Валид. Оставить мальчика-раба в Йяле - по сути, вернуть туда, откуда Амин его забрал. То есть почти наверняка обречь ребёнка на гибель. Плыть с ним… Если Валид в первые же мгновения не выкинет Амина за борт при виде раба - существа несвободного, то есть потенциально находящегося в клетке… Валид взбесится. Сильно.
Амин очередной раз обречённо покосился на заморыша и прикусил губу.
А освободить его пока нельзя. Потому что ни дома, ни семьи, ни - наверняка - родственников у мальчика, конечно, нет. Оставить его свободным - одного? Хорошо, если до вечера заморыш продержится. А потом рабский ошейник на него снова оденут - а Амин за “так” отдаст двадцать монет за его вольную.
Ладно хоть на корабле защищать не придётся. Валид уже такую репутацию им создал, что моряки даже посмотреть на их раба побоятся, не то что обидеть.
Осталось только убедить самого Валида, что пока они не придумают, что с мальчиком делать, выкидывать его свободным из каюты нельзя. И Амина заодно - тоже.
Впереди показался порт, и юноша вздохнул поглубже солёный бриз, втайне надеясь, что Валид ещё не вернулся - где там его, кстати, носит?
И удивлённо замер, когда шедший всё время позади мальчик, вдруг побледнев, резво кинулся ему в ноги.
– Хозяин.., - голос у него был тихий, робкий.
– Хозяин, смилуйтесь! Прошу вас, умоляю, не..,- и так негромкий голос совсем затих, сорвавшись. Мальчик вздрогнул, побледнев ещё больше, и потянулся к шальварам Амина.
– Не продавайте меня, смилуйтесь! Я отработаю, я полезным буду, обещаю, я сделаю всё, что угодно, только не продавайте меня!
Амин перехватил мальчика, когда тот примеривался поцеловать - или омыть слезами, сейчас он и это бы смог - носки туфель юноши. Встал рядом на корточки, не обращая внимания на оглядывающихся прохожих, взял мальчика за подбородок, вынуждая смотреть в глаза.
– Тебя как зовут?
Мальчик даже в такой позе умудрился потупиться.
– Я… хозяин…
– Имя, - требовательно повторил Амин, прекрасно понимая, что вопрос для хозяина, мягко говоря, странен. Имя обычно спрашивал домоправитель - но домоправитель же и выбирал раба на рынке… а не выигрывал в алатыру.