Чтение онлайн

–  Да?
– Она некоторое время рассматривала его каракули на газете, потом подняла голову, помолчала.
– А вы не опасный человек?

–  Конечно, опасный. Но вас это не касается.

–  Если человек опасный, это касается всех.

–  У вас мои координаты… Адрес, телефон… Теперь я должен опасаться.

–  Вообще-то да, тут что-то есть.

–  Как вас зовут?
– спросил Апыхтин, решив, что уже имеет право на такой вопрос.

–  Надежда… Надя.

–  Володя, - Апыхтин протянул руку.

–  Ну что ж, пусть так.
– Серкова тоже протянула ладошку. Она показалась Апыхтину сильной, жестковатой, сухой.

–  Вы всегда так одеты?

–  Конечно, нет! А что?

–  Отлично выглядите!

–  Я знаю!
– рассмеялась Серкова.
– Будь здоров, Володя!
– Она махнула рукой и, распахнув дверцу, села за руль, но тут же снова выглянула из машины.
– Я, кажется, назвала вас на «ты»… Нехорошо, да?

–  Стерплю, - Апыхтин развел руками, куда, дескать, деваться.
– Но тогда и тебе придется потерпеть.

–  Заметано!
– Она захлопнула дверцу, и машина тут же тронулась с места.

Апыхтин сел за руль, но не сразу смог поехать, не сразу. Что-то оживало в его душе, что-то в ней происходило. Перед глазами еще стояла тонкая фигурка в джинсах и голубой рубашке, он все еще видел чуть припухшие ее губы, словно женщина приготовилась не то свистнуть, не то поцеловаться. Конечно, была в ней легкая вульгаринка, но она нисколько его не задела. Впрочем, почему вульгаринка, это можно назвать и шалостью, и вызовом, и желанием выглядеть молодо и дерзко.

Она несчастна, вдруг понял Апыхтин. Напряжена и запугана. Завтра Надя обязательно позвонит и приедет. Колесо может и не привезти, но позвонит и приедет. Это точно.

Все получилось так, как и предвидел Апыхтин.

Что делать, душевные страдания делают человека мудрее, обостряют ум и чувства, он начинает гораздо лучше понимать людей. И не надо ему для этого надолго задумываться, что-то прикидывать, сопоставлять, сличать - понимание приходит само по себе, легко и бесспорно.

Придет Серкова, придет, решил Апыхтин и не ошибся. Она позвонила, видимо, с работы, из универмага - звонок раздался за несколько минут до восьми часов вечера.

–  Вас слушают, - произнес он солидно, как в былые времена, даже с какой-то куражливостью.

–  Это вы?
– Апыхтин сразу узнал ее голос.

–  Да, это я. А это вы?

–  Разумеется.

–  Неплохое начало, - заметил Апыхтин.
– Так разговаривают опытные бандюги или не менее опытные разведчики.

–  Как разговаривают?
– не поняла Серкова.

–  Не называя имен, дат, адресов, место встречи, которое, естественно, изменить нельзя… Ну и так далее.

–  Здравствуйте, Володя, это звонит Надя. Вы меня еще помните? Вы меня еще не забыли?

–  Я помню даже то, что мы уже были на «ты». Или мне изменяет память?

–  Не изменяет.

–  И ничто, и никто мне не изменяет?

–  Поживем - увидим, - рассмеялась Серкова.

–  Значит, все-таки поживем?
– уточнил Апыхтин.

–  С вами опасно разговаривать.

–  Почему?

–  Какой-то вы уж больно ловкий в словах.

–  Это, Надя, словоблудие. Впрочем, можете назвать это блудословием. Вы позвонили, я расцвел, воодушевился…

–  Напрасно. Колесо я не везу.

–  А что везете?

–  Деньги.

–  Много?

–  Как скажете. Колесо плюс работа, я готова учесть и ее срочность, и качество.

–  Ну что ж, везите… Я вас жду, адрес знаете.

–  Приеду минут через пятнадцать.

–  Договорились. Можете не звонить, дверь будет открыта.

–  Даже так?
– почему-то удивилась Серкова.
– Знаете, я все-таки позвоню. Мне так привычнее.

–  Звоните, - легко согласился Апыхтин.
– Пишите, приезжайте.

–  Мне все позволено?

–  Да.

–  Крутовато получается, - проговорила она с сомнением.

–  Это, Надя, все слова… Приезжайте.
– И Апыхтин поспешил положить трубку, чувствуя, что выдыхается, что уже не может находить слова двусмысленные, полные намеков и скрытых предложений.

Апыхтин сознавал, что вышел на тропу войны и любой его шаг должен быть осторожным. Он помнил слова Юферева о том, что Серкова знает убийц, и понимал, что без внимания ее не оставят. Поэтому, когда увидел въезжающую во двор машину Серковой, не бросился в прихожую встречать прекрасную гостью, он остался у окна. И заметил - невдалеке, у обочины, замерла еще одна машина.

И еще до того как Серкова поднялась на этаж и позвонила, все-таки позвонила в незапертую дверь, успел прямо на обоях записать карандашом номер остановившейся машины. Это была «шестерка», белая «шестерка» с двойными фарами. Внутри, на переднем сиденье, просматривались две темные фигуры.

–  Вот так-то лучше, - пробормотал Апыхтин и направился в прихожую встречать гостью.

Серкова опять щеголяла в джинсах и рубашке, но на этот раз джинсы были светло-голубые, а рубашка - темно-синяя.

–  Тоже ничего, - пробормотал Апыхтин, распахивая дверь.

–  Вы о чем?
– Серкова, казалось, удивилась совершенно искренне и выпятила потрясающие свои губы больше обычного.

–  О наряде.

–  Вы замечаете, как одеты женщины?

–  В первую очередь.

–  Надо же, - она была озадачена.
– Тогда мне бы следовало принарядиться.

–  Нет, не следовало.

–  Почему?

–  Ни в чем другом выглядеть лучше вы не сможете.

–  Даже так? Крутовато.
– У Серковой это словечко выскакивало чаще других.