Чтение онлайн

— Спрашивай, Господи, — закивал тот. — Все скажу, во всем отчитаюсь — как жил, что делал. Ты ведь за мной пришел, чтобы взять на небо?

— Нет, ты еще поживешь, — успокоил его Маг, но, кажется, старик не обрадовался. — Расскажи лучше, как вы здесь устроились, как прожили. Трудно ли вам пришлось?

— Да как сказать — ничего, прижились. Почти не голодали — урожай тогда хороший уродился, на все хватило, и на еду, и на посев. За год дом отстроили — из тех бревен, ну и зажили помаленьку. Хорошо жили — все тебя славили, Господи.

— За что?

— Как за что? Разве не ты избрал нас для жизни как самых достойных? Разве не ты избавил мир от греховной скверны?

— Значит, вы не жалели об остальных? — переспросил Маг. — О тех, кто остался под водой?

— Да чего их жалеть, грешников! Я еще тогда смотрел на них и думал: как их Господь терпит, как их земля носит? Ты, Боже, знаешь, кто чего заслужил. Мы люди праведные — вот и живем по твоей милости. А они — чего их жалеть?

Маг заглянул в его мысли и увидел там гордое сознание собственного избранничества, собственной непогрешимости. Еще одна издержка вмешательства — одни человеческие несовершенства заменились другими. Тем не менее это был шаг вперед по сравнению с прежними человеческими недостатками. Пусть будет так — сбросив оболочку, искра забудет это бытие, но запомнит, что добро полезнее зла.

Маг снова хмыкнул, вспомнив рассказ Геласа о человеческом понимании добра и зла. Ничего, все еще впереди.

— Ну, мне пора, — сказал он, вставая.

— Как же, Господи? — растерянно засуетился старик. — Только пришел — и уже уходить? Может, в дом зайдешь, сноха обед накроет… и не поговорили, можно сказать…

Как — не поговорили? Маг получил все интересующие его ответы. Правда, старик не знал о его привычке заглядывать в человеческие мысли. Распрощавшись с ним, Маг подумал, не исчезнуть ли красиво, прямо у него на глазах, но отверг эту мысль как по-детски картинную. Он просто ушел по тропинке.

Маг не бросился в работу сразу же, как этого требовал от него Воин. Ему нужно было разобраться с прошедшим, осмыслить или, вернее, пережить прошедшее. Он побывал среди людей, чтобы изменить их бытие, и изменил его, но это было не единственным следствием его посещения — бытие людей изменило его самого. Пусть совсем чуть-чуть, самую малость, но Маг ощущал, что в чем-то неуловимом он стал другим. Ему вдруг захотелось облететь давно знакомый Аалан — мир Аала. Взглянуть на него другими глазами, видевшими плотный мир людей, его жизнь и пейзажи. Глазами людей.

Он заскользил над равнинами, реками, горами тонкого мира. Высшие сущности выбрали этот мир для обитания, потому что он состоял из наиболее легких энергий, предоставлял наилучшие условия жизни. Но приходилось и поступаться кое-чем — здесь не могли существовать низшие формы жизни. Это не слишком тяготило творцов — каждому из них ничего не стоило переместиться в любой из промежуточных миров, где можно было творить все, что подсказывало им воображение. Однако немногие из них могли подолгу оставаться в тех мирах — нехватка тонких энергий заставляла их возвращаться под небо Аала, где они набирались сил для новых дел и развлечений.

Прежде виды родного мира казались Магу прекрасными, но сейчас, пролетая над ними, он разглядывал их с непонятным, не до конца осознанным ощущением, что здесь чего-то не хватает. Пестроты и разнообразия растительности, снующих в ней всевозможных тварей. Даже мелких вампиров плотных миров. Его взгляду было как-то слишком пусто.

Маг опустился на берег океана и пошел по мелкому светлому песку вдоль самой кромки немыслимо прозрачной воды. В плотном мире он так и не поглядел на море. Интересно, какое оно там? Прозрачны ли его глубины и что они скрывают? В следующий раз, когда он спустится в плотный мир…

Вызов перебил его мысли, когда он давал себе слово обязательно побывать там у моря. То, что он снова отправится к людям в плотном теле, было для Мага не подлежащим сомнению фактом. Бесполезно было изучать их мир, только глядя на него со стороны.

— Да? — откликнулся он на вызов.

— Я хочу поговорить с тобой, — послышался ответ. На этот раз Маг узнал голос Нереи. Он не был расположен к разговорам, но как он мог отказать ей в таком пустяке, когда она недавно не отказала ему в большем?

— Говори, — разрешил он.

— Я хочу поговорить с тобой явно.

Ей снова было мало обмена мыслями. Ей почему-то снова хотелось видеть собеседника — привычка, что ли, у нее такая?

— Приходи, — согласился он.

Нерея возникла рядом с ним на песке и удивленно огляделась.

— Вот ты где, — сказала она. — Что ты здесь делаешь?

— Гуляю, — ответил Маг. — Давай присядем?

Он вызвал в проявление два гладких плоских камня. Кресла на берегу океана смотрелись бы глупо.

— Так что ты хотела сказать мне? — спросил он Нерею, когда они сели.

Она медлила с началом беседы. Маг почувствовал на себе ее взгляд, но не повернулся к ней лицом.

— Ты… ты… — начала она, запинаясь. — А я, оказывается, не знаю, как тебя зовут.

— Маг.

— Нет, это я знаю — это имя Власти.

— А я и есть Власть.

— Мне всегда казалось, что Властью становится тот, кто хочет власти, — испытующе взглянула на него Нерея. — И я чувствую, что это верно по отношению к каждому из Властей. Кроме тебя.

Она задумчиво прищурилась, вспоминая Семерку. Магу вдруг подумалось, что она неспроста тратила свое время, прислуживая им за столом в Вильнаррате.

— Императора трудно представить не у власти, — продолжила она. — У Императрицы тоже своя власть — мягкая, женственная. Судье нравится чувствовать свое превосходство, наводя справедливость среди других. Воин упивается властью силы. Жрица, наоборот, упорствует в кротости, но это тоже своего рода власть. Для Иерофанта не существует ничего, кроме власти над пространством и временем. И только ты — другой. Мне непонятно, почему колодец предназначения каждый раз выбирает тебя во Власти.