Чтение онлайн

— Надо смотреть, — деловито решил Дерек, возвращаясь к фолианту с хрониками, — кто был при штабе в тот день. Они могли слышать, если таковой приказ передавали. В конце концов, должен был быть ординарец, который этот приказ принёс по назначению. Либо отметка о том, что Веймара приглашали в штаб, но это сомнительно.

Хроники, как ни печально, такой информации не содержали. Не то чтобы даже в толстенный фолиант можно было впихнуть всё, не так ли? Но Дерек, который сам неоднократно при штабе бывал, прекрасно помнил, что там существовал специальный журнал, в котором отмечались все приходящие и уходящие, а также причина их прихода или ухода. Там даже сам владыка расписывался! Точнее, его, естественно, отмечал Дерек, да ещё вместо со всею свитой — и он прекрасно помнил, как его раздражала необходимость всякий раз перечислять всех поимённо.

И если такой журнал существовал — он теперь должен был находиться либо здесь, либо в архиве военного ведомства.

Как быстро выяснилось, верно оказалось второе предположение, и в этом состояла большая проблема. Просто так взять и заявиться в военный архив ни Эсна, ни Дерек не могли. Санкционировать такое посещение мог бы Грэхард, но в виду его крайне гневного состояния подходить к нему с такими просьбами могло быть опрометчиво.

Некоторое время они ломали голову, где бы ещё можно было бы получить такое разрешение. Увы! Ни военный министр, ни главнокомандующий не входили в число их близких друзей.

Как вариант Эсна предложила обратиться к её отцу — возможно, он мог бы потрясти свои связи и найти подходящий выход. Дерек совсем было согласился на этот план — ввиду отсутствия альтернатив — как вдруг сообразил:

— Солнечная! Но ведь, если даже мы и не можем прийти туда сами, мы можем попросить того, кто может!

Эсна радостно подскочила. Если предоставить доступ к военному архиву гражданским лицам могли только исключительно высокие чины, то собственно доступ к этому самому архиву был чуть ли ни у всех высших чинов.

— Скалистый генерал! — сразу же припомнился Эсне самый очевидный кандидат.

Задумчиво пораскачивав головой, Дерек признал, что вариант подойдёт. Генерал Дрангол — для Эсны друг семьи, и к Веймару относился покровительственно, так что может помочь, пожалуй.

Письмо ему сперва решили отправить через Кьеринов, и даже начали составлять, как вдруг Эсна припомнила, что небесная княгиня каким-то образом пригласила генерала на её приём, так что, очевидно, обладает нужными связями. Распрощавшись с Дереком, она полетела к свекрови — втягивать её в свои планы.

— Пригласить скалистого генерала? — с удивлением переспросила княгиня. — Но, Эсна, милая, это неловко! Он ведь числился твоим женихом...

Та покраснела. Об этом обстоятельстве она успела прочно позабыть — да и жених-то был фиктивный — но, как ни крути, злить Грэхарда ещё больше точно не стоило.

Уже почти вернувшись к варианту с передачей письма — не так удобно, ведь письменно сложнее объяснить все нюансы! — Эсна вдруг сообразила:

— Так ведь можно — как в прошлый раз!

Княгиня слегка наклонила голову и призадумалась. Опасаясь гнева владыки, повторить свой приём на анжельский лад они покуда не решались, но...

— Я думаю, это можно устроить, солнечная, — прищурившись, решилась княгиня. И помолчав, добавила: — Да, думаю, это возможно.

Этот фокус ей и в самом деле удался. Она воспользовалась тем обстоятельством, что Грэхард и слышать ничего не хотел об Эсне — соответственно, никто и не мог ему отдельно доложить, что Эсна готовит приём, ведь это означало бы вступить в область запретной темы. Смельчаков и самоубийц не было.

Конечно, никто не пытался скрыть от владыки дело нарочно, да это и было совершенно невозможно: он самолично проверял все отчёты по проходящим в Цитадели мероприятиям, смотрел все списки приглашённых или получивших разрешение на вход и так далее. Поэтому, разумеется, докладывать-то ему не докладывали, а вот прочесть-то он прочитал. Но тут наш гневливый бедолага попал в ловушку собственной логики: раз уж он вознамерился делать вид, что Эсны не существует, то записи о том, что с нею что-то происходит, он вроде как тоже замечать не должен. Обратить на них внимание — значит признать, что она есть.

«Не желаю ничего об этом знать!» — твёрдо вернулся на выбранные рельсы мышления владыка и благополучно пропустил все записи, которые не желал видеть.

Так что второй изысканный приём, посвящённый обсуждению просветительских начинаний Эсны, успешно состоялся через несколько дней, в прежнем формате и совершенно прежним составом.

Для хозяйки мероприятия было не так-то просто урвать минутку, когда никто не требовал её внимания, но после пары часов новых дебатов, когда все разошлись по своим кружкам, Эсна смогла, наконец, пробиться к генералу и посвятить его в свой замысел.

Тот, хмурясь всё больше, слушал её очень внимательно. Дерек был прав в оценке его отношения к погибшему князю: генерал прочил ему блестящее будущее, да и сам был не прочь разобраться в этой тёмной истории.

Выслушав небольшой и достаточно связный отчёт о результатах расследования — Эсна подготовилась заранее, поэтому смогла организовать свои догадки и поиски весьма толково, — генерал резюмировал:

— Ты ведь сама не понимаешь, солнечная, насколько серьёзное обвинение сейчас выдвигаешь?

Её растерянное лицо красноречивее всяких слов ответило, что — да, не понимает.

Вздохнув, генерал пояснил:

— Ни на рекогносцировку, ни на разведку не посылают просто первый подвернувшийся отряд, солнечная. Обгоняющий ветер не был разведчиком.

Нахмурившись, Эсна попыталась разобраться в сути этого замечания, но так и не поняла, в чём дело.

— Да, — согласилась она, — я читала в хронике, что этим обычно занимался князь Шреймун со своими людьми.

Генерал весомо кивнул:

— Верно, солнечная. Опытный разведчик со специально обученным отрядом. Его, впрочем, не посылали никогда во форсированные рекогносцировки, но под Френкалью этого и не предполагалось. Накануне сражения он получил все необходимые сведения, и я не вижу иных причин отправлять на разведку твоего мужа, кроме как намерения подставить его под удар.

— Как! — широко распахнула глаза Эсна. — Но разве он пошёл бы, зная, что этим подставляется? Можно было же...

Она замолчала, припомнив, что неприятной чертой армейской жизни являлась необходимость подчиняться приказам вышестоящих.